Революция советского образования, которая не произошла

Глава Школьного отдела «Комсомолки» рассказал о методиках, которые могли изменить советскую школу

Поиск новых систем образования и воспитания в перечне проблем, стоящих перед человечеством, занимает сейчас первое место. В 70-х годах XX века вышел в свет свод международных прогнозов «Мир в 2000» году, авторы — социологи Хаген Байнхауэр и Эрнст Шмакке. Там все актуальное – сохранение мира на земле, мегаполисы, экология, голод, транспорт. Но на первом месте, по их рейтингу, оказалось именно это – поиски принципиально новых систем образования и воспитания, и я не могу с этим не согласиться.

Валерий Халтунен. Фото — Ирина Богданова

Четверть века оттрубил я в самой большой в мире газете, какой была в годы своего расцвета «Комсомольская правда». Занимался проблемами образования. Однажды меня даже угораздило стать заведующим отдела образования молодежи. За эти годы скопился гигантский архив — газета получала многомиллионную почту, один только наш Школьный отдел получал не меньше миллиона писем в год. Нам писали обо всем, и, к счастью, не только с жалобами. Много информации приходило об экспериментальных площадках в разных концах России.

В отделе было две папки. В одной — все, что касалось улучшения существующей системы образования, туда складывались материалы Соловейчика, Шаталова, Караковского, Волкова, Амонашвили, Лысенкова, Ильина, Щетинина и отклики на них. В общем, все, что касалось идей по улучшению существующей школьной системы.

Во второй папке – антишкола, как я это называю. Там мы хранили все, что касалось попыток выстроить альтернативную образовательную модель. Часть этих новых концепций отрицали классно-урочную систему на корню, другие пытались соединить её с какими-то новыми явлениями.

Самое яркое впечатление у меня осталось от разговора с Анной Вишнепольской. Эта женщина была последней участницей великого эксперимента Александра Ривина. В мировой педагогике этот эксперимент известен как «корнинское чудо» (по названию местечка Корнин, где он проходил). В далекие двадцатые годы, в гражданскую войну педагог Александр Ривин развесил по Киеву объявления о том, что он берется подготовить неграмотных детей по программе гимназии. И нашлись родители, доверившие ему обучение своих детей. За восемь месяцев педагог-эрудит добился того, что обычные неграмотные ребятишки могли читать и обсуждать «Критику чистого разума» Иммануила Канта. Ривин полагал, что если человек может эту самую сложную книгу человечества читать и понимать написанное, то он больше не нуждается ни в каких наставниках и педагогах. Потому что он сможет сам разобраться с любым текстом.

Метод, которым пользовался Ривин, он сам называл талгенизмом — соединение талантливости и гениальности. Сейчас у метода есть еще одно название — оргдиалог.

Его суть в том, чтобы сделать разговор двух людей диалогом двух великих ученых. Учащиеся составляли план книги, обсуждали книгу друг с другом с позиций известных личностей — например, Сократ разговаривал с Фейербахом. Потом делали доклад по книге для всех, вовлекая их в обсуждение. Книги Ривин давал такие, которые были чуть сложнее, чем ученики могли освоить. Начали с букваря, а закончили «Критикой чистого разума». Больше всего времени ученики работали в парах, их состав постоянно менялся.

В принципе, история достаточно известная, методика понятна, и некоторые люди пытаются повторить этот опыт. При грамотном использовании метод может быть всеобщим, раз уж неграмотные дети смогли добиться таких впечатляющих успехов. Но больше я не встречал, пожалуй, ни одного человека, которому удалось бы в полной мере добиться того же результата за такой же срок. У меня есть мечта провести этот эксперимент. Я много разговаривал с Вишнепольской и читал тех, кто пытался продолжить дело Ривина, и уверен, что оргдиалог вполне может служить костяком альтернативного образования, методом, на котором держится всё. Я уверен, что практически любой ребенок, войдя в эту систему, может достаточно быстро освоить большой объем информации.

Анна Вишнепольская — участница последнего эксперимента Александра Ривина, впоследствии защитила кандидатскую диссертацию. Ей каким-то чудом удалось избежать вопросов о том, где она училась. А вот когда собиралась защитить докторскую, прочерк в графе «образование» все-таки вызвал вопросы. Анна честно сказала, что да, она действительно необразованный человек. Восемь месяцев сидела на пеньке и под руководством Александра Ривина прошла путь от неграмотности до Канта. В защите докторской Анне было отказано.

Ещё одной интересной методикой поделился со мной болгарский педагог и психолог из Софии Георгий Лозанов. С её помощью можно за 27 дней любого человека приобщить к той науке, которую школа годами изучает. В нашей стране над ним сначала все смеялись и едва не упекли в сумасшедший дом. Потому что никто не мог поверить, что такое вообще возможно. И для того чтобы избавиться от образа сумасшедшего фантазера, Лозанов стал этот подход подавать как методику изучения иностранного языка. Её купили американцы, а потом и она вернулась и в Россию. 27 дней — это три раза по 9 «суггестивных погружений», как он это называл.

Действительно за 27 дней, работая по методике Лозанова, можно выучить язык, и я таких людей встречал. Мой отец тоже так учил языки.

Но смысл в том, что это могут быть не только языки. Можно использовать этот метод для обучения вместо просиживания штанов в школе. Суггестопедия основана на игре и на использовании суперпамяти (гипермнезии), на включении правого полушария мозга, когда образ, музыка, поэзия позволяют какие-то вещи усваивать намного быстрее. В архиве академика Щербы, который разрабатывал методику изучения иностранного языка в довоенной советской школе, нашли грустную записку о том, что, будучи учителем, он сделал все, чтобы люди не выучили язык. Он понимал, что тогда сажали в тюрьму за переписку с иностранцами, поэтому старался делать так, чтобы после советской школы говорить на языке было нереально. У Лозанова был противоположный подход — он хотел, чтобы все люди за 27 дней могли освоить язык в том объеме, который дает вуз.

Занятия построены так, что в игровой ситуации экспромта человек проживает роль иностранца. Не учит грамматику и какие-то конструкции из школьной программы, а сразу пытается разговаривать на разные темы на новом для себя языке. Оказывается, что при правильной организации процесса в течение одного сеанса (дня) человек может усвоить до 1000 лексем, и делает это весело и с интересом. И за 27 дней такой работы начинает свободно говорить на языке. Грамматика осваивается потом, не сразу: когда человек начинает вовлекаться в изучение языка через очень сложные, непонятные и ненужные сразу построения, КПД получается очень низкий.

В процессе занятий для обучения использовалась особая музыка. Медленная музыка с определенным темпом гармонизирует работу двух полушарий мозга и открывает связь с подсознанием, а быстрая, высокочастотная музыка даёт мощный энергетический заряд. Основной обучающий эффект обеспечивает правильное чередование двух этих типов музыки. За 10 лет экспериментов Лозанов добился высочайшей эффективности метода.

Лозанов исследовал уровни волновой активности мозга и обнаружил, что идеальный для обучения ритм — от 8 до 13 волн в секунду, в этом состоянии мозг умеренно расслаблен и лучше всего воспринимает информацию.  Если человеку в этом состоянии включить мягкую расслабленную классическую музыку, процесс восприятия ускоряется в несколько раз. Музыка с темпом 60 ударов в минуту синхронизирует активность двух полушарий мозга, чем и объясняется эффективность обучения.

Я спрашивал автора, в чем проблема его метода. Оказалось, что суггесторов – людей, способных понять суть метода, очень мало. На всю Болгарию только одна женщина смогла это сделать. Она оказалась цыганкой из табора. Педагоги со специальным образованием, к сожалению, слишком зашорены, их требуется отогреть, прежде чем разговаривать. Они никак не могут понять, при чем здесь игра и музыка, когда речь идет о серьезном научном подходе.

Лозанов утверждал, что и в России реальных суггесторов тоже будет мало. Кто-то пытается прикидываться, что понимает, что и как нужно делать, но чаще всего это псевдосуггестивный подход, фальшивка. Я предлагал Георгию собрать большую группу для обучения, но он отказался. Он считал себя психотерапевтом и не принимал идею больших групп. Я тогда был молодой, очень нахальный и решил попробовать. Мы сделали экспериментальную программу. Это была зима, год, наверное, 1979 — не помню точно.

Студентов, приехавших в подмосковный дом отдыха «Жемчужина», встречал человек с гитарой и предложением: «Ребята, вы приехали отдыхать, а давайте мы еще и язык заодно выучим».

Студентов было человек восемьдесят. Все было по лозановской методике, мы все рассчитали, нашли удивительнейшего уникального человека – Серафима Стрелкова. Мы долго искали того, кто согласится на такую странную работу – взять курс, рассчитанный на маленькую группу, и адаптировать его для массового использования. Стрелкову эта задача показалась интересной.

Ребята, которые прошли курс, говорили, что язык языком, тоже интересно, конечно, но благодаря атмосфере это были самые счастливые дни их жизни. Они впервые почувствовали себя асами, раскрылись с самой неожиданной стороны и, в общем-то, просили повторить.

Стрелков умер, я жив, и я думаю, что однажды мы замахнемся и на суггестивный курс по методике Лозанова, в достаточно большой группе. За эти годы я много видел тренингов — и западных, и российских, и понял, что наиболее оптимально обучение проходит в группе из 259 человек. Эта цифра рассчитана на компьютерах NASA. Оказывается, в таких группах происходят особые процессы и человек, попадая в атмосферу группы, очень быстро и эффективно осваивает новую информацию.