Как я написала книгу

О рисовании, талантах и мотивации

В сентябре этого года была издана книга «Сказки Матушки Земли. Книга для всей семьи о том, почему каждому ребенку нужен взрослый взрослый», автором (одним из) и иллюстратором которой я являюсь. Для меня это важное событие и при этом довольно неожиданное решение. Мне хочется поделиться с вами своими размышлениями о том пути, который меня привел к этому событию и о том, как на этот путь повлияло мое образование, а также отношения с учителями и родителями. И поскольку я в данном случае выступаю не как эксперт, а как отдельно взятый бывший ребенок, мне бы не хотелось настаивать на каких-то выводах и давать рекомендации. А чего бы мне хотелось, так это создать несколько зарисовок и с их помощью обратить ваше внимание на некоторые моменты в обучении и воспитании, которые лично мне показались важными и даже в некотором роде ключевыми.

Хочется начать с рисования, потому что это – наиболее неожиданная часть проекта. На протяжении трех лет работы над книгой я даже не думала о том, чтобы попробовать в этом свои силы, но обстоятельства сложились так, что мы лишились иллюстратора и уже готовых картинок на этапе краудфандинга, и пришлось принимать быстрые решения.

book5

В детстве рисовать я не просто любила, а обожала. Очень многие воспоминания связаны именно с тем, как я сижу в своей комнате и рисую принцесс, собачек, влюбленных осьминожек, страдающих в разлуке ежиков; перерисовываю вкладыши с наклеек «лав из» и вафель «кукуруку», придумываю иллюстрации к любимым книгам, ставлю на паузу видеомагнитофон и срисовываю с дрожащего экрана русалочку…

Мне очень повезло с художественной студией, в которую меня отвели лет в 6 – я не помню, чтобы там придавали много значения технике рисования. Зато помню, как нам ставили музыку, предлагали закрыть глаза, погрузиться в свои чувства и фантазии и рисовать все, что приходит в голову. А потом мы устраивали галерею и с любопытством разглядывали, кто что нафантазировал. И никаких сравнений, у кого получилось лучше.

А еще моя мама очень любила со мной заниматься чем-нибудь познавательно-развивающим. Это был один из ее способов почувствовать себя хорошей мамой. И мне это нравилось. Например, мы садились вместе рисовать одинаковую картинку. Она на своем листочке, я на своем. Она показывала мне техники – как нарисовать веточки, как снег на них, как иголочки на елке и т.д. Это было здорово, потому что вообще так здорово что-то делать с мамой! Она не художница, но в силу того, что была взрослой с уверенной рукой, а я ребенком с незрелой моторикой, у нее всегда получалось красивее. Я немного расстраивалась и завидовала, а она говорила мне, что конкретно у меня получилось не очень хорошо. И это чувство тщетности, недостижимости осталось со мной – как бы я ни старалась, у мамы все равно будет лучше. И это чувство не раз заставило меня бросить или даже не начать задуманное. Думаю, на самом деле мама хотела этим указанием на недостатки научить меня тому, что всегда есть куда расти, но я (в силу возрастных особенностей) услышала другое.

Мои художественные способности отмечали учителя на кружках и в школе, родители и другое взрослое окружение, но в целом как-то это никогда не становилось объектом особого внимания, тем самым талантом, который надо непременно развить и превратить в профессию. Благодаря этому я имела возможность рисовать для души. Так я и делала еще долгое время – в школе и в институте, на полях тетрадей и полутораметровом картоне, на футболках в подарок друзьям и даже изредка применяя свои «таланты» для подработки. Но чем дальше, тем чаще я себе говорила «это не мой путь», «если уж рисовать, то профессионально», то есть я ставила перед собой выбор – или делать рисование своей профессией, учиться, реализовываться, получать отдачу, материальную и в виде признания, или просто не тратить на это время. В итоге за последние лет 8 едва ли наберется маленькая стопочка нарисованных мной картинок.

И вот вдруг наша книга, наше детище остается без иллюстраций. Я по-прежнему думаю, что рисовать самой – это непрофессионально и самонадеянно, а я ведь терпеть не могу самодеятельность. И при этом, сама не понимая, почему, сажусь и начинаю рисовать. И на одном дыхании, за полтора месяца, подготавливаю порядка 40 иллюстраций, без надрыва, без бесконечных перерисовываний. Легко и непринужденно, и в то же время с усердием, как когда-то я рисовала всех тех влюбленных осьминожек, принцесс и русалочку с дрожащего экрана. Картинки как будто рождаются сами.

book2

Как будто все это время они просто тихо и незаметно зрели во мне, и вот пришло их время. Конечно, любой профессиональный художник увидит их несовершенство, и многие нарисуют лучше, но ясное понимание этого меня не остановило. И сейчас я вижу, что иллюстрации получились теплые, живые, передающие настроение книги, и что они нравятся как маленьким, так и взрослым читателям. И мне этого достаточно. Могла бы я реализовать себя на поприще художника? Возможно. Жалею ли я об упущенных возможностях? Пожалуй, нет. Ведь упуская одни возможности, мы в то же время обретаем другие. Что стало ключевым для меня в истории с книгой? Мотивация и вдохновение. Мне очень хотелось, чтобы книга увидела свет, я в нее верила.

Самым ценным, что я вынесла из детства в связи с рисованием, было отсутствие ожиданий в сочетании с поддержкой творческого «фонтанирования», которое «сработало» и сейчас, спустя столько лет. Одним из основных препятствий, из-за которых я не пробовала себя в качестве иллюстратора с самого начала работы над книгой, стало избегание ситуации неудачи, закрепленное благодаря фиксации на недостатках. При этом, конечно, далеко не для всех детей ожидания становятся таким уж неподъемным грузом. Так же как, само собой, далеко не для всех детей акцент на идеале, которого можно достигнуть, станет таким уязвимым местом, что отложит отпечаток на всю жизнь. Иными словами, у каждого свой баланс мотивов достижения результата и избегания неудач. Чуткость и внимательность к ребенку может подсказать, как быть именно с его балансом. А способность внимательно вглядываться в собственные поступки и мотивы, замечать, когда нами руководит тревога, это особенно ценный спутник родительства. А еще для меня эта история про то, что после трех (и даже после тридцати) еще не поздно.

О сочинениях, сочинительстве и свободе предъявляться

С писательством у меня не было такого раннего и страстного романа, как с рисованием. Но что мне очень ярко и глубоко запало в память – так это то, каким непреодолимым барьером были для меня сочинения в средней школе. Я ходила к репетитору, чтобы худо-бедно научиться описывать, как красота природы наполняет душу, снежный покров слепит, отражая солнечный свет, и как прекрасно окунуться в мир детства – незабываемую пору мечтаний и радости. Все это давалось мне с трудом и развивало комплекс литературной неполноценности. До такой степени, что однажды во время поступления в престижную гимназию со мной случилась совершенно анекдотичная история: я настолько боялась написать плохое сочинение, что выучила наизусть один из таких вот полных клише и штампов текстов про красоту природы. Не найдя в перечне тем подходящей, притянула его за уши к какой-то совершенно параллельной теме, как в анекдоте про блох. Естественно, за такой креатив я получила двойку и на этом поступление в престижную гимназию завершилось (как оказалось, к лучшему).

Что характерно, параллельно с этими мучениями с сочинениями, я на самом деле очень любила сочинять! Писала идиотские стишки с глагольной рифмой, «сатирические» истории, однажды даже выпустила самостоятельно школьную газету и задумалась о профессии журналиста. В подростковом возрасте идиотские стишки стали наполняться экзистенциальным смыслом, затем романтическим и, наконец, становиться менее идиотскими (и избавленными от глагольной рифмы). Некоторые из них нравятся мне и сегодня. Благодаря провалу в гимназии, я в итоге попала в другую, необычную маленькую школу, где впервые получила удивительный опыт: оказывается, моя ценность не зависит от моих оценок. Оказывается, я могу выбрать неакадемические виды деятельности в ущерб урокам и при этом получить поддержку в своих интересах и стремлениях. В этой атмосфере творческая часть моей личности расцвела. Однако комплекс литературной неполноценности на этом фоне не отпустил.

book4

Одним из главных шагов в сторону создания книги было четыре года назад начало ведения блога про родительство. Я почувствовала потребность делиться своими инсайтами, связанными как с собственным родительством, так и с работой с детьми и семьями. Мне очень нравилось показывать на примерах и в образах какие-то крохотные нюансы, полутона, которыми наполнена жизнь и которые могут повернуть вспять восприятие тех или иных явлений. И это получило отклик у читателей. Однажды мы с моим будущим соавтором придумали концепцию книги, после чего нас ждало три года увлекательнейшей работы друг с другом, с потрясающим редактором и другими замечательными членами команды, которая сложилась в процессе. И несмотря на так и не изживший себя комплекс литературной неполноценности, я горжусь нашей работой и уже получаю благодарности от первых читателей. И в то же время оставляю за собой право нравиться не всем.

Оглядываясь назад, традиционно задаю вопрос – что же помогло на этом пути, что было самым ценным в моем образовательном маршруте?

И снова могу с уверенностью сказать – подтверждение ценности того, что я делаю, в глазах значимых взрослых, в глазах тех, кого я считала своими учителями. Даже не так – Учителями. Их искреннее присутствие в моих творческих процессах. Не оценка – а неравнодушие. В случае с писательством со мной это случилось уже в подростковом возрасте.

Дали ли мне что-то занятия с репетитором? Да. Если бы не все эти тренажеры для накачивания мышцы, «наполняющей душу восторгом» и регистрирующей «очарование осенней природы», возможно, я бы и вовсе замолчала. Но без искреннего интереса хотя бы одного взрослого к тому, что меня по-настоящему увлекало и вдохновляло, я могла бы и не обнаружить ценность того, что делаю. Все остальное – дело практики, для которой и эта накачанная мышца непременно пригодится.

Но самое главное, что помогло мне написать свою часть книги – это все-таки внутреннее чувство свободы — свободы предъявляться, разрешение себе быть неидеальной. Это чувство приходило постепенно (а в каких-то сферах жизни я жду его по сей день). Так может, думается мне, это именно то, во что стоит вкладываться уже в детстве?

О мультипотенциальности, разгильдяйстве и праве бросать

Последнее, о чем мне хотелось бы порассуждать в рамках этим мини-мемуаров – как так вообще получилось, что я, психолог, стала автором и иллюстратором книги. А на самом деле мы с соавтором в итоге налаживали абсолютно весь процесс от создания концепции до печати тиража, не обращаясь к издательствам и собрав восхитительную волонтерсую команду. Что в моем образовательном маршруте помогло на этом пути?

Тут я снова с благодарностью вспоминаю маленькую необычную школу, в которой мне довелось учиться последние классы. Одной из основных задач, которую преследовали создатели и учителя школы, было научить детей мыслить и ориентироваться в горах информации, а не выкапывать отдельные глубокие колодцы знаний в пустыне невежества. Поэтому помимо академической учебы, в школе было много пространства для проектной деятельности, исследований и экспериментов. При этом не было специализации на каких-то конкретных предметах – любой ученик мог углубляться в те предметы, которые его интересуют. Или даже не предметы. Не было, по сути, более ценных и менее ценных уроков. И выпускники школы получали самые разные профессии, становясь впоследствии учеными, предпринимателями, художниками в широком смысле этого слова, следуя за своими интересами (в то время как мои одноклассники из предыдущих школ чаще выбирали профессию по принципу востребованности и престижности). При этом среди нас было много тех, кто не знал, «кем-хочет-стать-когда-вырастет» — не потому что не было интересов, а потому что интересов было слишком много. И я была в их числе. Однако получить ресурсную и поддерживающую информацию о том, почему со мной все было именно так, мне довелось лишь спустя много лет. И если бы у меня была возможность что-то в своей жизни изменить, именно об этом я бы хотела узнать уже на пороге взрослой жизни, а может и раньше. Я говорю о понятии мультипотенциальности, или сканерства, как это называет в своих книгах Барбара Шер.

Мультипотенциальный человек, в отличие от человека-специалиста, может иметь множество интересов, равных по силе и способности «проявить талант», поэтому ему очень трудно сделать выбор. Интересы могут появляться одновременно или сменять друг друга. В то же время наша культура больше ориентирована на специалистов (или «дайверов» по Б.Шер), и уже с детства мы слышим пресловутый вопрос «кем-ты-будешь-когда-вырастешь», который настраивает нас на ценность этого выбора и верности ему. С ранних лет родители стремятся разглядеть в детях «задатки» в той или иной области и предоставить площадку для их развития. А смена интересов или их угасание вызывает у взрослых тревогу и расценивается как предвестник разгильдяйства и несостоятельности. Такое общественное мнение принесло мне уже в школьные годы большое, давящее чувство вины. Из года в год новые увлечения, с одной стороны, заставляли меня чувствовать, что «что-то со мной не так», с другой – сомневаться в выбранной профессии, ведь если у меня появляется новый, такой сильный интерес (а «настоящий» интерес может быть только один) – значит то другое, чем я занимаюсь, это ошибка.

Принятие своей мультипотенциальности помогло мне с уважением и теплом отнестись к тому, как устроены мои интересы и как я их реализую. Мне не приходится каждый раз принимать жизненно важные решения. Я не обесцениваю свою работу, когда загораюсь чем-то новым. Я спокойно отношусь к тому, что полгода меня неудержимо тянет за ювелирный станок, и я создаю украшение за украшением, а следующий год я к нему даже не подхожу. Просто я вижу, что некоторые виды деятельности я могу тянуть только на горячем интересе и вдохновении, а в других могу опираться на иные мотивы, включая финансовый и социальный.

book3

Наконец, благодаря принятию своей мультипотенциальности, я смогла так разносторонне поучаствовать в создании книги. В ней я реализовала свои интересы в области психологии, словесного творчества, изобразительного искусства и многие другое, вплоть до музыкальных увлечений (в видеоролике про книгу была использована моя песня). Теперь, получая отзывы о том, какой терапевтический эффект оказывает книга и на родителей, и на детей, касаясь их сердец при помощи художественных образов, метафор и разъяснений, я рада тому, что этот волшебный коктейль работает. И мне очень хочется пожелать каждому ребенку, каждому будущему взрослому, будущему профессионалу как можно раньше узнать, что независимо от количества увлечений, от способности идти за своим интересом «вглубь» или «вширь», он – такой, как надо. Он – уникальный, единственный в мире способный стать именно самим собой, которого никто и никогда не сможет заменить.