Великие хоумскулеры: Святослав Рихтер

Святослав Рихтер – советский и российский пианист, общественный деятель, один из выдающихся музыкантов XX века. Лауреат государственных премий и премии «Грэмми».

Святослав Рихтер родился в Житомире, в творческой семье. Его отец был пианистом и композитором, преподавал в Одесской консерватории и играл на органе. Первые четыре года жизни мальчик провёл с тётей, а потом переехал к родителям в Одессу. Родители много работали и будущий музыкант всё детство был, в основном, предоставлен сам себе.

Рихтер вспоминает, что музыку открыл для себя лет в восемь. Отец иногда по вечерам занимался дома, а мальчик слушал и в какой-то момент стал пробовать играть на фортепиано. Первое время отец занимался с сыном, но вскоре перестал: Святослав его не слушал. Тогда попросили позаниматься с ребёнком ученицу отца, арфистку. Но после нескольких уроков мальчик решил, что может вполне заниматься сам.

Отец был категорически не согласен, а мама почувствовала, что надо дать сыну свободу. «Если у него нет охоты играть гаммы, значит, ему нет нужды в них» – говорила она отцу. В итоге Слава ни разу не играл ни гаммы, ни упражнения. Первая сыгранная им пьеса – ноктюрн Шопена, который он освоил в 10 лет. Потом были сонаты Бетховена, спустя ещё какое-то время – произведения Вагнера. Надо сказать, что отец Славы был фанатом Вагнера, часто его исполнял и пересказывал сыну сюжеты всех его опер. По его словам, исполнение сына было ужасным, зато мальчик был счастлив. И продолжал играть всё, что хотел: Верди и Вагнера, Масканьи и Пуччини. Иногда он слишком увлекался и маме приходилось его останавливать, чтобы вовремя уложить спать.

Святослав не только играл, но и сочинял музыку. Сначала сочинения записывал отец, позже мальчик научился делать это самостоятельно.

Когда отцу предложили место органиста в Одесской опере, Слава стал часто бывать у него на работе. Мальчик просто влюбился в театр, мечтал стать дирижёром и мало-помалу разучил всё, что там слышал: «Аиду», «Риголетто».

Рихтер вспоминает, что у него было счастливое детство до тех пор, пока в 11 лет он не пошёл в школу. Началась самая ужасная пора в его жизни. «Школу я ненавидел, и даже сейчас при одном воспоминании о ней меня бьёт дрожь. Всё в ней меня отвращало, и прежде всего то, что она была обязательна».

В школе Святослава считали очень ленивым, в математике он ничего не смыслил. Однажды он сделал вид, что пошёл утром в школу, а сам отправился гулять по городу. В тот день у Святослава было чувство, что он открыл для себя мир. «Я узнал из этих прогулок несравненно больше, чем посещая уроки в немецкой школе».
Через 4 года его мучения со школьным обучением закончились и мальчик снова был наедине с музыкой. Уже в 14 лет Слава стал пианистом-аккомпаниатором во Дворце моряков, в кружке певцов-любителей. Певцы были с ужасными голосами, но мальчику было интересно, к тому же он выучил там много новых произведений.

В 15 ему предложили выступать аккомпаниатором на небольших концертах в клубах. Условия были довольно тяжёлые: никаких репетиций, ноты приходилось разбирать прямо на сцене, иногда там не хватало страниц, а иногда работали под проливным дождём. Зато у Святослава появилась возможность зарабатывать деньги, а однажды с ним расплатились мешком картошки, чему он был очень рад.

Когда Славе было 16 лет, отец познакомил со своими старинными приятельницами – престарелыми сёстрами-«чудачками», которые жили и одевались так, как будто не было никакой революции. Эти странные дамы жили в чудном особняке с колоннами. И стали первой публикой Святослава, у которой он имел успех. Именно тогда он решил стать профессиональным пианистом. В 18 лет он устроился в театр балетным аккомпаниатором, через год в том же театре состоялся первый сольный концерт Рихтера.

В 22 года Святослав решил стать студентом и поехал в Москву учиться в консерватории у знаменитого педагога Нейгаузу. Нейгауз был в недоумении: «Он не получил никакого музыкального образования, нигде не учился, и мне сказали, что такой вот юноша хочет поступить в консерваторию. Он сыграл Бетховена, Шопена, и я прошептал: «По-моему, он гений».

Рихтера приняли в консерваторию, взяв обещание, что он сдаст экзамены и будет посещать все предметы. Будущий музыкант не выполнил ни того ни другого. В итоге его дважды отчисляли, но оба раза Нейгауз настаивал, чтобы Рихтер вернулся и под свою личную ответственность разрешил Святославу учиться вне программы. Государственным экзаменом Рихтеру был засчитан один из его многочисленных концертов в Большом зале консерватории. В это же время на талантливого музыканта обратил внимание Прокофьев и попросил исполнить его свой Пятый концерт. Успех был оглушительный и это стало началом его легендарной карьеры.

Рихтер стал легендой ещё при жизни и много разъезжал с концертами. До 1956 года он не выезжал из страны, но совершенно от этого не страдал. Много ездил по Советскому Союзу, ему всё было интересно. Уважительно относился к публике. Однажды в Смоленске на концерте у инструмента стали западать несколько клавиш, но пианист не остановился и доиграл до антракта. На вопрос, почему он так сделал, ответил: «Но публика же ни в чём не виновата! Они пришли слушать музыку, они должны были её услышать».
Рихтер никогда ничего не просил, не гнался за славой, не стремился к личному благополучию. Был удивительно неприхотливым человеком и со всеми людьми держался на равных. Когда он приехал поступать в консерваторию, какое-то время жил в квартире своего педагога, где спал под роялем. Если его звали в гости, никогда не отказывался. «Ваша жареная картошка бешено вкусная» – благодарил за угощение. Не выносил внимания к своей персоне, не любил, когда его хвалили и восхищались, просто не понимал. Первое в своей жизни интервью согласился дать лишь за несколько месяцев до смерти.

Был свободолюбив и своенравен: не соблюдал расписаний и планов, играл только то, что ему нравилось, где и когда ему заблагорассудится, часто отвергая заманчивые предложения. Не любил студийные записи, мог выучить сложнейшее произведение за несколько дней и впервые сыграть его целиком только на концерте.
К концу жизни Рихтер держал в памяти и исполнял наизусть около восьмидесяти программ разных сольных концертов, не считая камерных произведений и бесчисленных опер, в том числе всего Вагнера.

По воспоминаниям друзей, Рихтер ничего не боялся и ему легко давалось то, что другим было не под силу. Мог пройти 50 км пешком и когда все остальные буквально падали от усталости, Рихтер как ни в чём не бывало осматривал достопримечательности.

Больше всего на свете после музыки пианист обожал природу. Самыми красивыми местами на земле считал Оку и Звенигород. Узнав о том, что режиссёр Андрей Тарковский для съёмок одной из своих картин сжёг живую корову, пришёл в ужас. «Я больше не желаю слышать имени этого человека» — говорил пианист. «Если он не может обойтись без подобной жестокости, значит, у него не хватает таланта».

Любой его концерт был неповторим: для любой аудитории, будь то огромный концертный зал или небольшая сцена в сельском клубе, он выбирал именно ту музыку и исполнение, которое трогало слушателей за живое.