История одного пути. Знакомьтесь, это Егор

По следам участия сына в дискуссии «Есть ли жизнь на Марсе» на фестивале  «Я живу – я учусь» от СО я решила написать о нашем (его и моем) пути. Надеюсь, кому-то это будет полезно. Прошу помнить, что это сейчас я психолог и свободна в нашем свободном образовании, а когда-то всё было иначе. С тех пор прошла будто целая жизнь, но на самом деле наше СО началось лишь 4 года назад. Я постаралась писать максимально подробно, поэтому рассказ получился длинный. Пришлось разделить его на части, чтобы каждый мог пропустить то, что ему неинтересно. Так получилась эта колонка.  

Егору сейчас 15, в августе будет уже 16. Он закончил 9-й класс, недавно успешно сдал ОГЭ (основной государственный экзамен). Именно этот факт даёт мне возможность поделиться нашей историей, ведь это всё же какие-никакие результаты нашего с сыном образовательного пути.

Те, кто слушал Егора на фестивале, думаю, имеют представление о нём. Он на самом деле вот такой, каким его видели на дискуссии. Открытый, доброжелательный, дружелюбный, общительный, с чувством юмора и хорошо поставленной речью (которую никто специально не ставил). Хорошо и грамотно пишет корявым неразборчивым почерком. Говорит очень быстро, едва успевая за своими мыслями, поэтому часто смазываются слова. 

У Егора есть своё мнение и он привык его выражать и не привык слушаться старших. Признаться, этому учила его я. Потому что меня как раз учили всех слушаться. Мне в голову не приходило рассказать маме про беспредел воспитателей в детском саду – когда детей пугали, что сейчас разденут и поведут голышом в старшую группу, чтоб там все смеялись. Или о том, как других ставили коленками на гречку с подушкой в вытянутых руках. Такая изощрённая альтернатива наскучившему воспитателям «будешь стоять в углу». Я не хотела, чтобы мои дети молча сносили такое или, тем более принимали это за норму. Не хотела, чтобы боялись мне рассказать что-то, считая, раз взрослый так их «наказывает», значит, они сами виноваты, заслужили. Я хотела и хочу, чтобы мои дети думали своей головой, ну или пока маленькие – ещё и моей головой немного. Поэтому учила Егора относиться критически к тому, что от него требуют другие. Но большинству воспитателей и учителей такой ребёнок неудобен, это я понимала. И очень радовалась, когда вместе с неудобством (или невзирая на него) взрослые видели в моём сыне то, что видела я – доброту, дружелюбие, ум, его солнечность, если можно так сказать. Да, в комплекте шла и ранимость, и обидчивость – Егор высокочувствительный. И ежовые колючки – у высокочувствительных детей часто включаются защиты типа «не очень-то и хотелось», «а мне все равно», «я и так это знаю» и прочее. И упрямство, с которым мало кто из учителей и воспитателей умеет иметь дело. И это как раз та сторона, которая включалась у Егора с теми взрослыми, кому было всё равно и неинтересно, кто не хотел узнать его лично. Кто пришёл преподать урок из экспертной позиции заслуженного учителя. С такими учителями сын ничему учиться не мог и не хотел. 

Вот уже несколько лет Егор увлечён веб-программированием и всё время проводит за компьютером. В основном он пишет программы, что-то там с сайтами и для сайтов делает. Тестирует, находит ошибки, ищет информацию, как их исправить, пытается заново, снова ищет. Он сам ставит себе задачи и сам преодолевает сложности на пути реализации поставленных целей. Он всегда откликается на просьбы объяснить что-то и умеет доносить информацию очень понятно. Знаю, что на форумах его за это ценят. В интернете редко угадаешь возраст собеседника и часто бывают ситуации, когда к Егору обращаются люди гораздо старше его, не подозревая, что разговаривают с 15-летним парнем. 

В будущем Егор хочет открыть свой стартап в сфере IT, у него есть какие-то примерно-конкретные мысли, но со мной он этим не делится, обсуждает с друзьями.

Конечно, Егор не только программирует. Бывают дни, когда он весь день играет с кем-то из друзей в игры онлайн. Я не считаю это ужасным в его конкретном случае, потому что вижу соотношение времени, которое тратится на игру и на программирование. Или на общение с друзьями по скайпу и на форумах. Да, я могу не всё знать, что происходит за закрытой дверью комнаты сына. И, конечно, знаю далеко не все. Но я доверяю своему ребёнку, и это, пожалуй, здесь главное.

Кроме программирования Егору нравится читать. Правда, никогда не классику. Читает он много, только фантастику и фэнтези. Хотя в 6–7 лет чтению сопротивлялся так же, как изучению школьных предметов. Обучение чтению шло медленно и сложно, но в середине первого класса мы с Егором провели 10 дней в больнице, там было скучно, а читать непрерывно я не могла. Книга была интересной, и Егор понемногу стал читать сам, пока я спала днём, навёрстывая бессонные больничные ночи. Из больницы сын вышел книжным почитателем и читателем. В 14 лет был перерыв, когда мне показалось, что чтение ушло так же внезапно, как и началось, но нет, через какое-то время чтение восстановилось. Само, я никак не пыталась влиять.

Ещё Егор любит готовить. Сжёг уже не одну сковородку, перевёл массу продуктов, но, на мой взгляд, это лучше, чем ничего не пробовать и ничего не хотеть.

Что ещё о нём сказать? Не курит, спиртное не пробовал и говорит, что не планирует. Декларирует, что не матерится, и замечен не был. 

2 года назад на одном из форумов сформировалась компания единомышленников, и Егор оказался самым младшим в ней. Сын предпочитает общение с более старшими, а не с ровесниками, хотя бывают исключения. В общем, эти ребята до сих пор общаются, возраст от 15 до 30 лет. Виртуальные приятельские отношения перешли со временем в реал, иногда встречаются и куда-то вместе ходят. Гуляют по городу, общаются и играют в настольные игры в антикафе, бывают на интересных им мероприятиях (например, Geek Picnic), да и просто в кино. Когда мы ездили в Питер, Егор и там встречался с питерской частью их тусовки. 

Егор чётко знает, чем хочет заниматься в жизни, и не хочет тратить время на неинтересные и ненужные, с его точки зрения, вещи.

Например, на изучение школьных предметов, на посещение музеев, выставок и прочих образовательных мероприятий. Ему неинтересны школьные предметы, а потому школьная учёба и необходимость сдавать аттестации всегда были проблемой. Сейчас мы решаем этот вопрос компромиссно: в этом году Егор серьёзно занимался предметами, которые нужно было сдавать на ОГЭ, а аттестации по всем остальным предметам сдавал лишь бы сдать, тратя на предметы минимально возможное время и довольствуясь любой положительной отметкой. Теперь с тем же подходом будем готовиться к ЕГЭ. Ответственность за такие решения несу я одна. Муж активно не протестует, но у него другое мнение и жизненные установки. Когда-то наши взгляды на образование и медицину совпадали. С тех пор я очень изменилась, мой путь к «свободе образования» занял много времени и потребовал многих часов работы с психотерапевтом. 

Тот факт, что Егор сдал ОГЭ, причём весьма успешно, даёт мне возможность сейчас выдохнуть, снять с плеч огромный груз. Сын справился. Я была на стороне ребёнка – и я справилась. Не предала его интересы, не сдулась, не свернула в сторону, не поддалась панике.

А паника порой подступает. Ведь страхи и тревога никуда не делись. Это бессменные спутники родителя. Путь выбран, но что делать, если это не тот путь? Если не осилим? Если осилим, а потом окажется, что лучше бы не осиливали? Что, если сын потом скажет: «Эх, мама, зря ты не заставляла меня учить историю!»? Или «Ну вот если бы я в школе это учил, мне бы сейчас не пришлось тратить драгоценное время, деньги и силы на изучение!». Или ещё что-то, да мало ли! Вдруг он не сможет в жизни делать то, что ему не нравится? Вдруг наступят такие времена, когда иначе будет не выжить? Когда будет невозможно заниматься тем, что ему близко, «своим делом»? Ну там кризис какой-то, например, наступит, или другие форс-мажорные обстоятельства. А он привык заниматься только тем, что интересно, и не тратить время и ресурс на то, чем заниматься не хочется. Что тогда?

А потом я думаю – да, можно растить ребёнка для функционирования в режиме «жизнь – борьба». Воспринимать детство как подготовку к этой жизненной борьбе. К тому, что всё всегда придётся преодолевать, отвоёвывать. Что «надо» всегда важнее, чем «хочу». Но этого ли я хочу для своего ребёнка? Нет, совершенно точно нет. Я хочу для него другой жизни. Не той, к которой готовили меня. Я хочу, чтобы Егору нравилось жить. Чтобы он занимался тем, что ему приятно. Ну а если случится форс-мажор и нужно будет превозмогать себя – будем на месте разбираться.

Не хочу делать из сына солдата жизни «на всякий случай»

А ещё я вспоминаю, зачем я здесь. Я когда-то для себя решила, что в образовательном процессе Егора я – для поддержки и помощи. А ведь что такое поддержка? Когда человек делает что-то, а вы с ним рядом. Даже если вам страшно. А что такое помощь? Это не то, что вы считаете важным и нужным, не причинение добра. Это то, в чём нуждается человек. Вы можете предложить её и там, где не просят, но важно быть готовым к отказу и – не навязывать её тогда. И это тот путь, который я выбрала для себя в отношениях со своим подростком.

Выбирая такой путь важно доверять природе ребёнка, верить в естественное развитие. В то, что всё необходимое уже заложено в нём природой, и важно лишь не сломать. И создать условия, в которых весь этот заложенный природой потенциал будет развиваться, личность будет зреть. Доверять выбору ребёнка. Поддерживать и помогать на выбранном пути. И быть рядом, когда на этом пути ребёнок набивает шишки. И не гундосить «Я же тебя предупреждала!», «Ну вот, а я ведь говорила!».

Большую часть времени я верю. Но бывают периоды, когда верить сложно. В основном – когда у меня накапливается фрустрация и нет ресурса быть надёжной опорой ребёнку. Тут бы себя поддержать. В такие моменты как раз и закрадываются предательские мысли о том, как мой ребёнок будет жить эту жизнь, не желая выполнять указания начальника или заказчика (например) или не умея делать «что положено». Такие мысли – сигнал для меня, что нужно: выспаться; срочно найти дополнительный ресурс, энергетическую подпитку; больше думать о себе и своём развитии, чтобы не переносить тревогу на ребёнка. Когда выравнивается энергетический баланс, я снова становлюсь надёжной опорой и поддерживающей мамой и готова нести ответственность за непринуждение ребёнка к изучению того, что он не хочет изучать.

И здесь важно пояснить ещё один момент. Я не верю в пользу того, что делается не добровольно, из-под палки. Можно сколько угодно давать знания, рассказывать об их необходимости, заставлять учить что-либо. Но нельзя сделать так, чтобы человек знания взял, если он не хочет их брать. Невозможно насильно эти знания впихнуть. Можно грустить, что ребёнок не хочет учить школьные предметы (и я грущу), можно волноваться, как он будет в будущем без этих знаний (если честно, я не волнуюсь по этому поводу, но кто-то наверняка волнуется, и это нормально). Можно вздыхать, что все дети как дети, учатся, грызут гранит наук, а мой «не такой» (у меня бывает как раз в те периоды, когда ресурс растрачиваю в минус), но никогда у меня не возникает сомнений в том, что невозможно сделать так, чтобы подросток учил то, что учить не хочет. Учил так, чтобы понял и надолго запомнил. Если невозможно заставить, а реальность такова, что ребёнок сам не хочет эти знания получать – то что я могу? Погоревать, смириться и – поддерживать ребёнка в его выборе. Вне зависимости от того, нравится мне этот выбор или нет.

У Егора есть сестра, её зовут Саша и ей 7 лет. Ещё полгода назад между ними были ужасные отношения, и я считала это своим педагогическим фиаско. Однако зимой что-то произошло с Егором и он стал старшим братом. Не без конфликтов, но появилось и другое, уравновешивающее – снисходительность к младшей сестре, забота, защита. Сказать, что я этому рада – ничего не сказать.

У Егора есть папа. «А кто у нас муж?» (с) – а мой муж программист. Но только не веб, как Егор, а обычный. Они с Егором, получается, в одной сфере, но Егор не умеет делать то, что умеет его папа, а папа не умеет делать то, что умеет сын. Они понимают друг друга на своём профессиональном языке, который не понимаю я. 

У Егора есть я. Я совершенно не понимаю рассказы Егора о важном для него (о компьютерном), но всегда слушаю и киваю. Я так ему и говорю: «Ну ты же знаешь, что я ничего не понимаю. Но мне очень важно, что ты это рассказываешь! И я хочу, чтобы ты знал, что всегда можешь поделиться со мной. Я не буду делать вид, что понимаю, но буду радоваться тому, чему радуешься ты, буду радоваться за тебя и твои достижения. И буду грустить вместе с тобой, когда что-то не получилось». И он правда знает всё это. Что может прийти за помощью. Что я на его стороне всегда. И для меня это бесценная ценность.

Но так было не всегда. Продолжение следует.