История одного пути. Ожидания – путь к разочарованию

Лара Покровская продолжает рассказывать о своих трудностях и радостях  жизни на семейном образовании.  

Поскольку школьный образовательный путь изначально виделся нам с мужем единственно возможным, а ребёнок упирался изо всех сил, у нас было много разочарования и много претензий к Егору. Он совершенно не соответствовал нашим представлениям о том, каким должен быть сын таких замечательных родителей, как мы. Иногда червячок «может, что-то в консерватории надо подправить» точил нас изнутри, но мы его давили, не давая таким мыслям стать осознанными. Потому что ну как это, — получается, все дело в нас? Да мы «тристапятьсот» (как говорит моя дочка) книг прочли, стараемся всё делать правильно, и сами ничего такие, умные и порядочные и вообще душки. А сын не удался.

Вот каким мы видели своего сына и что нас беспокоило: 
  • Не может спокойно стоять во время чтения, рассказывания. Носится по комнате, двигается, нагибается. 

Егор и сейчас ходит по комнате, когда рассказывает что-то. Представьте, насколько сложно ему было 5 лет отсидеть в школе!

  • Игнорирует авторитет старших. 

Да, не слушаться беспрекословно чужих взрослых Егора учила я. Но муж со мной не был согласен, отсюда и претензия.

  • Не слышит, когда говорят что-то, что он не хочет слушать. 

Особенно в моменты, когда ребёнок занят чем-то интересным, а от него требуют, например, переодеться, или почистить зубы, или убрать игрушки.

  • Тяжело концентрируется и удерживает внимание, особенно тяжело в присутствии третьих лиц.
  • Сильно обидчив, это создаёт сложности при вливании в коллектив. 

Из-за своей ранимости и чувствительности Егору и правда было сложно. А ещё он никогда не стремился делать что-то за компанию, пойти куда-то за компанию. Ему важно, чтобы занятие было интересным, тогда он будет это делать. Или место было интересным, тогда он пойдёт туда. И если найдётся единомышленник — вот такое общение будет интересно моему сыну. В коллективах, будь то садовские или школьные или на кружках, часто встречаются дети, которым важно не быть одним, влиться, вписаться, делать как все. Егор очень отличался. А ещё он любил играть в ролевые игры, тогда как мальчишки предпочитали бегать, драться, состязаться, в войнушки играть. Но у Егора всегда были друзья. 

  • Не желает преодолевать сложности, при первой закавыке – «не смогу», «не получится», «не буду». 

И сейчас не желает преодолевать препятствия, поставленные не им самим. Но замечательно преодолевает те, что возникают в процессе решения самостоятельно поставленных и самостоятельно реализуемых задач в программировании. 

  • Стремится всех угощать, всё всем дарить (даже незнакомым людям), ко всем пристаёт с разговорами. 

Лишь бы кто-то приголубил, увидел в нём замечательного уникального ребёнка – ведь по факту родители (мы) только выдвигали претензии и разочаровывались, когда Егор не соответствовал. Мы умели любить только так. Так, как любили в детстве нас.

  • Не держит слово, когда обещает что-то сделать, например, убрать игрушки. 

Ага, а конечно, должен. Ведь воля – это то, что даётся ребёнку с рождения, и он буквально с младенчества может отложить интересное занятие, игру и мотивировать себя сделать неинтересное – уборку. Это сарказм.

Были ещё претензии, связанные с поддержанием порядка, нежеланием чистить зубы, тасканием втихушку сладостей и много других.

Начало изменений

И вот однажды, когда Егору было лет 8 или 9, я каким-то волшебным образом нашла психолога, который на первой же встрече дал мне увидеть боль моего ребёнка за выставленными им защитами и колючками. Я не только увидела, что ему не безразлично то, что происходит у нас в семье, но что ему очень больно. И я почувствовала эту его боль, она закрыла собой все претензии и несоответствия сына идеалу. Дальше был долгий путь личной терапии на тему детско-родительских отношений и моей мамской роли, и год мы с мужем ходили на родительские тренинги. Кстати, те, кто был на #яучусьфест, имели возможность увидеть и послушать этого замечательного психолога — Ольгу Юрасову, благодаря которой начался мой путь Мамы.

Путь этот я шла очень сложно. Медленно и с постоянными откатами назад. Было тяжело, и я плохо справлялась. Но шла.

Совершенно случайно где-то в недрах Живого Журнала я наткнулась на посты Ольги Писарик про теорию привязанности Гордона Ньюфелда. Потом купила вебинар Ольги про детей в альфа-позиции — и поняла, почему мой ребёнок ведёт себя так, как ведёт. Я пошла на семинары Ольги в Москве (про отношения привязанности в паре, про сиблингов, про свободную игру) — и поняла, что ура, я нашла теоретическую базу, в которой меня всё устраивало. Которая легла мне в душу так, будто именно для неё там и пустовало место всё это время.

И, о ужас, я перестала гнать от себя мысли о семейном образовании. Я всё ещё совершенно не понимала, как смогу учить своего ребёнка — я же до сих пор не знаю, сколько отступать клеточек, и тем более – начались уже предметы средней школы, а я не преподаватель-предметник. И жутко боялась. Но кое-что изменилось: теперь я точно знала, и уверенность моя была стопроцентной, что обязана забрать ребёнка из школы. Из места и из процесса, где ему плохо. А что делать дома — вопрос второй. Я мама и я должна позаботиться о сыне. Потому что кроме меня некому. 

У меня прибавилось уверенности в своих силах, потому что к моменту перевода Егора на СО я уже год отучилась в университете, получая второе высшее психолого-педагогическое образование. Знаний школьных предметов и методик их преподавания это не давало, но появились знания по возрастной психологии. Да и сам факт, что ребёнка на семейное образование забирает мама–педагог-психолог, казался мне облегчающим отношения с различными инстанциями, школами, социумом. Такая вот иллюзия у меня была.

К сожалению, год учёбы в университете снова подорвал наши отношения с сыном. Я тратила весь ресурс на занятия. Сил и времени быть мамой не оставалось. А ведь у меня ещё и младшая дочка! Сашка родилась, когда Егор был во втором классе, и все его школьные проблемы совпали с её младенчеством.

К концу 5 класса мои вопросы о том, как прошёл день, Егор воспринимал с нескрываемым удивлением: «А тебе это зачем?», «А почему тебя это интересует?». И я понимала – он искренне удивлён, что меня интересует не только его учёба, но и он сам. То, как ему было в школе. Как ему игралось, как училось, как общалось. Что он чувствовал, о чём думал. 

Я плакала. Как я умудрилась сломать отношения до такого состояния? Ну как? Я очень люблю Егора и мне, конечно же, не всё равно! И отметки – не то, что я считаю главным, важным. Но мои личные тараканы, мои детские психологические травмы диктуют мне поведение, которое портит жизнь и мне, и сыну. Мои поступки не соответствуют моим ценностям. Они привели к ужасному результату – я потеряла отношения с сыном. Он не сын, он – школьник. Не знаю, чувствовал ли кто-то из вас вот эту потерю – когда ребёнок есть, а отношений нет.

Я уже понимала, что придётся завоёвывать доверие сына заново. Этим я собиралась заниматься на СО. Но обучать ребёнка чему-либо «на пустом месте» невозможно. Чтобы он слушался и соглашался выполнять то, что я прошу, был готов делать то, что делать не очень-то и хочется, нужна база. Эта база – крепкие отношения привязанности. Надёжные и устойчивые. И работать над ними мне следовало начать заранее. 

Времени до начала учебного года оставалось мало. Лишь несколько месяцев на исправление отношений, которые портились столько лет. Нужно было что-то серьёзное, какая-то встряска, благодаря которой я получу сразу много баллов кредита доверия ребёнка. И я придумала поездку в США.

18 дней вдвоём в чужой стране с чужим языком. Мы ехали в гости к моей подруге, а не в какие-нибудь дикие места и русский язык в нашем американском окружении присутствовал с лихвой. Но всё же, чужая страна и чужой язык вне дома весьма способствуют возвращению зависимости ребёнка от заботящегося о нём взрослого. Он просто вынужден полагаться на маму, довериться, «размякнуть». И тут можно выжать из ситуации всё, что мама в состоянии выжать при имеющемся ресурсе. В том числе и финансовом, конечно.

Муж меня поддержал. Без его поддержки такое путешествие просто не могло бы состояться. Мы взяли кредит в банке – и полетели.

В Америке мы жили в большом комфортном доме в безопасном районе, купались в домашнем бассейне, делали барбекю, бросались воздушными шариками с водой на лужайке. Гуляли по Нью-Йорку, Вашингтону, Филадельфии, посещали только интересные нам музеи, ели смешное мороженое dippin-dots в зоопарке, покупали нелепые магнитики, смотрели на звёзды в Планетарии. Заблудились в китайском квартале Нью-Йорка со свежекупленными там огромными пустыми чемоданами и бродили кругами в поисках автобусной остановки. Колесили на верхнем открытом этаже экскурсионного автобуса и в жару, и в дождь, много фотографировались и делились впечатлениями. Заезжали в гости к амишам, купались в фонтанах Принстона, ездили на океан. Мы много видели и ещё больше чувствовали. И через 18 дней вернулись домой с кучей впечатлений, миллионом историй с «А помнишь, как…?», чемоданом совместно прожитых чувств. С таким бэкграундом можно было начинать новую детско-родительскую жизнь.

Ещё до поездки в Штаты я начала искать информацию о семейном образовании, думать и потихоньку готовить мужа. Потому что первая реакция на упоминание о семейном обучении у него была крайне отрицательная. Ему надо было сначала свыкнуться, что такая идея вообще существует, а потом уж мало-помалу её думать. Так что я закинула ему эту мысль и ждала.

Изучала информацию, обдумывала цели, сверяла с ними свои возможности, искала альтернативные школы.

Продолжение следует. 

Передыдущие части:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.