История одного пути. «Недостаточно хороший» ребёнок

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Третья история из опыта Лары Покровской и её сына-хоумскулера Егора.

В 6 лет мы отдали Егора на подготовку к школе. Два раза в неделю по 4 часа, плюс домашние задания. Школу я выбрала самую крутую в нашем районе, с углублённым изучением испанского языка. Мне не нужен был испанский язык, Егору и подавно, я просто хотела школу с приличным контингентом детей. Приличный контингент для меня – это дети из обычных условно нормальных семей (не криминальных, не асоциальных, не наркозависимых), с уровнем интеллектуального развития не ниже среднего.

Конкурс на подготовку к школе был 4 человека на место. Егор прошёл и год там отзанимался. А вот чтобы попасть в 1 класс, нужно было пройти конкурс среди подготовишек, 2 человека на место. И этот конкурс Егор не прошёл. На тот момент он не читал бегло и с выражением, а читал по слогам. И рассказывал стихи с выражением. Но чтобы учиться в той школе, этого было недостаточно. 

Мы с мужем никак не могли поверить, что наш замечательный, умный, общительный ребёнок кого-то не устроил. Как такое могло быть? У меня была истерика. Потому что других приличных школ недалеко от дома я не знала. Я не понимала, что делать – у меня закончились нормальные школы. Она у меня на примете была аж одна, и мой ребёнок не пришёлся там ко двору. 

Тогда я повела Егора на тестирование в сильную частную школу. Не потому, что она сильная, а потому что была самая дешёвая из частных. Все тесты Егор написал хорошо, а вот школьный психолог Егора не пропустила. Потому что «у нас тут огромная нагрузка, а у него неустойчивая нервная система, он не потянет». И «Сейчас вы, конечно, злитесь, но потом вы будете нас благодарить, что избавили ребёнка от такого». И да, я благодарна ей за это. Сейчас. Но тогда… Тогда у меня был шок и опять истерика. Я уже не знала, куда вести ребёнка. Муж до этого момента отказывался от частных школ и считал, что «мы учились в обычной, все учатся в обычной, пусть и он», но тут стал сам взялся искать и нашёл подходящую частную школу. И в 1 класс Егор пошел в школу «Потенциал». Директор школы считала, что все дети замечательные, как можно кого-то брать, а кого-то нет? Так что в эту школу брали всех, кто мог себе это позволить.

Школьный опыт

Первые два с половиной года Егор учился в классе из 10 человек. Камерная школа, почти индивидуальный подход, понимающая и доброжелательная учительница. Но при всей тепличности обстановки Егор противился обучению. Вернее, так: если бы не задавали домашние задания, то учёбу по полдня он бы потянул. Без особой радости, но и без особого сопротивления. Но школа, а потом ещё и домашняя работа – это был (да и сейчас так) перебор. Он не тянет столько учёбы без своего запроса, без внутренней мотивации. Не тянет столько «должен» и «надо». У него свой темп, свои возможности переваривать информацию, свои потребности в отдыхе и восстановлении. Вот тогда я и поняла, как права была психолог в первой частной школе.

Зато ребёнку очень нравилась продлёнка. Я не собиралась оставлять его там, но он сам стал проситься. Очень уж ему хотелось и нравилось играть. Они строили что-то, играли в догонялки, в ролевые игры. Помню, как Егор во втором классе увлёкся темой НЛО и организовал в школе на продленке группу изучения следов НЛО. В этой группе были дети из разных классов, вплоть до пятого. В общем, с общением было хорошо, а вот учёба…

При хороших оценках – сопротивление, постоянный бунт, вымучивание домашних заданий

Так получилось, что в середине третьего класса я перевела Егора из этой частной школы в обычную районную. Я всё равно собиралась сделать это после начальной школы, а тут вдруг с деньгами возникли проблемы и пришлось осуществить это незапланированно рано, очень резко.

В районной школе было 36 человек в классе. Часть из них – дети из неблагополучных семей. Грязные, плохо пахнущие, прогуливающие (уже в таком возрасте), уничижительно отзывающиеся об учителях и техническом персонале школы. Но я так боялась искать Егору школу поприличней (его же не взяли в 1 класс двух приличных школ!), что пошла туда, куда не взять просто не могут, в школу по прописке. 

В этой школе мы выдержали два с половиной месяца. Над Егором там смеялись, что он много читает. Как-то раз дети писали сочинение «Книги, которые я читаю». Гордость класса, единственная отличница Алёна читала 4 книги в месяц. А Егор – самое малое 20 тогда. И на всех переменах он сидел с книгой. В общем, его там дразнили за это. А когда он принёс из школы слово «уборка»(уборщица), моё терпение лопнуло. Тогда я каким-то чудом нашла приличную школу, но обычную по уровню обучения. Мне порекомендовали учительницу, правда, учительницу самого сильного класса. Она сразу предупредила, что перемен, считай, нет –  на переменах дети тоже учатся. Но я всё равно перевела Егора туда. 

Мы попали в прекрасный класс. Замечательные, лично учительницей отобранные дети, дружные родители. Совместные походы на шашлык, в кино, на каток, новогодние КВНы, дни рождения. Всё было хорошо, кроме одного – они правда не отдыхали на переменах. А ещё я узнала, каково быть мамой, которую периодически вызывают в школу и отчитывают. Или звонят и отчитывают по телефону. И я глотала все это (правда, не всегда молча), потому что мой ребёнок, наконец, учился в хорошей школе с хорошими детьми. Но увы, он не стал меньше ненавидеть учёбу. 

В 5 классе у Егора появился прекрасный классный руководитель – мужчина, учитель информатики. Ну счастье же! И всё было бы очень хорошо, если бы не ежедневные жуткие скандалы дома про «ненавижу учиться», «кому нужна эта учёба». И на кружки Егор не хотел ходить: полдня он в школе, потом полдня со скандалами делает уроки. На кружки ни сил, ни времени. Тетради, дневник и учебники были в таком состоянии, что мама не горюй. И я никак не могла повлиять на это. Что он носил в школу в портфеле – это надо было видеть.

Последней каплей стала моя встреча с учителем русского языка. С ней у Егора не сложился контакт вообще. Это была такая уставшая от жизни учительница, которой лишь бы отчитать урок без помех и уйти, наконец, домой. Ни о каком индивидуальном подходе к ребёнку с особенностями характера/развития/чего угодно ещё тут речи не шло. Она долго рассказывала мне, что Егор на уроках смеётся и разговаривает, и поэтому она вынуждена была отсадить его на последнюю парту, чтобы не мешал. Учитывая, что рост у Егора невысокий, отсадить его на последнюю парту – это совсем перекрыть ему возможность видеть доску. Ну и, понятно, что на последней парте разговаривают ещё больше. Ещё мне было предложено самой собирать портфель одиннадцатилетнему сыну, потому что там полно каких-то бумажек, а вот учебник или тетрадь он часто забывает туда положить. Я знала об этом, но совершенно не понимала, что делать. Любая моя помощь отвергалась. «Воспитательные беседы» я проводила регулярно, так же как и пыталась договориться полюбовно. Результат был один – ухудшение отношений с сыном. 

После нотаций учительница спросила: «Вот расскажите мне: как я должна учить вашего ребёнка?». Тут я вытерла свои слезы/сопли/слюни и подумала: если учитель спрашивает меня, маму, как ей учить моего ребёнка, если я должна вместо школы знать, как ребёнка учить, то что вообще я забыла в школе, зачем она?

Сразу скажу – такие крамольные мысли были бы невозможны для меня на «пустом месте». Помимо всей этой тягомотины со школами происходили и другие процессы – мои личные, личностные.

Продолжение следует. 

Предыдущие части: