История одного пути. Дошкольные годы

Лара Покровская рассказывает в подробностях, как семейное образование появилось в их с сыном жизни и какой путь они прошли за 4 года.

В школу Егор не хотел никогда. Начиная с подготовки, оглашал дом криками «Ненавижу школу!», «Не хочу в школу». В то время рядом с СО я даже близко не стояла. Знала, что такое бывает (что дома учатся иногда), но какое «такое» и как оно бывает – даже думать не собиралась в эту сторону. Потому что я же не педагог. Откуда я знаю, чему и как учить? Ну, а больше всего меня пугало то, что я не знаю, сколько клеточек где нужно отступать (и здесь я не шучу и не утрирую). Как я, которая не знает вотэтовсе про клеточки, может обучать ребёнка дома? Разумеется никак.

В необходимость школьных знаний для жизни я не верила, но верила в то, что иначе никак. Ну то есть, школа – это подготовка к институту, институт – к работе, работа – наверное, к пенсии, пенсия –… не будем о грустном. Стандартные схемы, стандартные мысли. Моему ребёнку был уготован стандартный путь. В анамнезе у нас ещё имеются мои родители – школьные учителя математики (кстати, во втором номере журнала «Семейное образование» напечатана статья моей мамы о том, как она относится к такому выбору своей дочери). Да и моя тётя – учитель английского. Муж мой «правильный» человек с «правильными» мыслями типа «школа даёт нужные знания, без которых нельзя вырасти эрудированным образованным человеком». 

Одним словом, неоткуда было мне пропитаться духом свободы и начать думать об альтернативных путях. Но объективная реальность мало-помалу капала мне на мозги. Например, педагоги, сталкивавшиеся с Егором на кружках, говорили, что у него будут проблемы с учёбой. Потому что он своеволен, на всё имеет своё мнение, не слушается взрослых. 

На занятиях Егор объективно плохо сосредотачивался, плохо концентрировал внимание, отвлекался на похохотать и прочее. Он подвижный «электровеник», общительный экстраверт и приходил общаться, а не учиться делать оригами, например. И тут вопрос, скорее, ко мне, чем к его поведению. Зачем я выбирала ему кружки, где нужно было усидчиво заниматься, вместо совместных игр с детьми? Егор очень любил играть и играл много. Именно такую активность я, по уму, должна была ему в детстве организовать. Но в то время не было ни игр «по-Бахотскому», ни любых других игр без обучающей компоненты. Многообразие, которое возникло за последние годы, я с удовольствием и огромной благодарностью использую сейчас со своей младшей дочерью. А тогда выбирала из того, что было. 

В общем, педагоги рекомендовали мне научить Егора уважать авторитет старших («уважать» приравнивалось к «слушаться беспрекословно») и искать школу с малыми классами («максимум 15 человек, но лучше 6»).

«Школьное» время всё приближалось, но по Егору было видно, что он ещё не доиграл и в школу рано. Но из-за того, что сын августовский, я должна была отдать его в школу, как только исполнится 7 лет или к следующему году стать нарушительницей закона, раз не отдала до 8 лет. Напомню, что СО в тот момент не рассматривалось вообще.

Попытки «отложить» школу

Чтобы оттянуть школу на год, я пыталась получить заключение специалиста о неготовности ребёнка к школе. Вызвала домой психолога. После беседы психолог предложил нам два пути: ломать ребёнка – отправить в обычную школу и пусть его там «шлифует социум», или создавать дальше «тепличные условия» – отдать в вальдорфскую школу. 10 лет назад это был совсем не вариант. Ну и вообще я не люблю ультиматумы «или-или». Обычно вариантов всё же больше, чем только чёрный и белый.

На этом я не успокоилась. Повезла ребёнка к нейропсихологу в центр «ИГРА». Там его долго тестировали, беседовали с нами всеми. Через несколько часов был вынесен вердикт – с точки зрения нейропсихологии никаких проблем нет. Все отделы мозга сформированы согласно возрасту.

Но и тут я не успокоилась. Я нашла хорошего специалиста по психологической готовности к школе. После кучи тестов и заполненных анкет психолог заключила – к школе ребёнок готов. Единственное, что её озадачило – при интерпретации ассоциативных картинок Егор не видел насилие даже там, где оно очень бросалось в глаза. 

Увы, нам ничего не оставалось как думать о школе.

Продолжение следует.

Передыдущие части:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.