11 итогов первой четверти в школе Новая образовательная среда

Среда и пространство

Самой главной задачей нашей было построить среду, в которой мы будем работать — которая сама станет работать на нас и радоваться. Мы знали: среда, когда она есть, творит чудеса. Когда её нет — бейся рыбой об лёд — не расколешь.

Действительность превзошла наши ожидания. Мы думали, что создание рабочей среды, где дети сами будут предлагать проекты и темы для работы, участвовать в общественной жизни — это история длиною в несколько месяцев. Может быть, семестр. Или год. Мы были уверены, что дети, в большинстве своём пришедшие из школ, будут испытывать трудность за трудностью, чтобы вписаться в пространство, которого нет, обрести дыхание в среде, которая ещё не сформировалась. Но, по большому счёту, уже к концу первого трёхнедельного цикла среда задышала своей грудью, ко второй презентации проектов — неуверенно пошла. Когда изо дня в день видишь, как это происходит, как дети и взрослые вырабатывают новый для себя формат и обживаются в нём — и как всё это стремительно стремится и мчательно мчится — тебя не покидает ощущение чуда, которому (о счастье!) ты свидетель и участник.

Самоуправление

Здесь у нас было больше вопросов, чем ожиданий. Мы знали, что самоуправление возможно, когда дети старше 14-15 лет. Мы подозревали, что и двенадцатилетние достаточно возмужали, чтобы участвовать в школьной жизни. Но проблема заключалась в том, что подростков у нас раз-два и больше не видали. Да и захотят ли они участвовать? И тем более захотят ли ребята из начальных классов? А первоклашки? И вообще будут ли они говорить, высказываться, спорить — или станут просиживать, как на школьных уроках, время общих сборов, слушая постановления взрослых и мечтая поскорее сбежать?

Вопреки нашим опасениям общие сборы стали важнейшей частью школьной жизни. Они оказались интересны большинству ребят от шести-семи до четырнадцати лет (старше детей у нас сейчас нет). Причём можно было заметить, как постепенно всё более осознанно начинают они голосовать, как привыкают к правилам обсуждения: поначалу, например, многие могли по одному и тому же вопросу голосовать сразу за все пункты, не всегда даже понимая, о чём идёт речь. Младшие не могли уследить за ходом обсуждения, переспрашивали. Через полтора месяца и одно, и другое стало случаться реже.

Бывало, что наши общие сборы затягивались, выходили за отведённые им рамки, а потом за новые отведённые им рамки, а потом и вовсе выходили. Это, прежде всего, приводило к смещению сетки занятий. Часто последний час накрывало обедом, и последнее занятие не воплощалось из расписания в жизнь. Мы были к этому готовы и страшного в таком развитии событий не видели — и тем не менее смещения вызывали неудобства. Кроме того (что важнее), и детям, и взрослым сложно было выдержать сбор, длившийся более часа. Пока что на практике эта проблема, длительности утреннего сбора, не была избыта, но перед уходом на каникулы мы приняли решение закрывать собрание к десяти часам: демократия, как ни крути, не должна утомлять.

Проекты и уроки

В планах была такая схема: в течение трёх недель ребята с учителями делают проекты. Одни проекты предлагают учителя — эти проекты так или иначе связаны с темами, которые воленс-ноленс должны к аттестации пройти учующиеся. Другие проекты возникают из жизни — они всегда выскакивают в процессе учёбы, постоянно. Их тоже ловят и предлагают учителя. Третьи проекты предлагают сами ученики и работают над ними вместе с другими учениками и учителями.

От этой схемы мы отошли довольно скоро. Учителя, даром что к традиционной школе на волнах своей биографии практически не причаливавшие, затосковали без уроков. Ученики с непривычки терялись, не находя проторенного пути получения знаний. Время было разделено на часы, каждый час — один «предмет», один преподаватель. К третьей неделе накопилось множество проектов, и мы устроили проектную неделю, на которой не было уроков совсем. Так и повелось в НОСе: две недели занятия-занятия, одна неделя — проекты. За шесть недель каждый ребёнок придумал и воплотил в жизнь хотя бы один проект. Большинство детей поучаствовало в нескольких. Схема 2+1 доказала свою жизнеспособность. Мы с ней свыклись и сжились, кажется.

В НОСе нет звонков, нет оценок, нет железобетонного цельноблочного школьного строительства: дневник на стол, сидеть прямо, руки на парту, встать, когда входит учитель и т.д. Мы выработали четыре причины, по которым человек может покинуть занятие. Если ему нужно уехать, если его физическое или психологическое состояние требует релакса и апгрейда, если он задействован в другом проекте или хочет посетить другое занятие. Но правило четырёх причин не всегда работает. Есть, к примеру, кролики, которым сложно пока понять озвученные условия. Или дети, пришедшие из школы и проживающие стадию расшколивания. Не на всех занятиях они работают, не каждому преподавателю удаётся заручиться их вниманием.

Другая проблема — страх самих преподавателей. Нам оказалось страшно отринуть школьную парадигму, отказаться от преподношения материала на блюдечке урока. Вроде бы мы верим и понимаем, что уроки малоэффективны, что действия, переживания и воспоминания гораздо сильнее, что навыки прочнее знаний, что человек может сам раздобыть любую информацию, если знает, как. Но аттестация, блин. Но нам же к концу года нужно научить детей этому-то и тому-то. Они должны знать то-то и это-то. Страх перед аттестацией, боязнь, опасение, осторожность — как эту штуку ни назови, сковывает преподавателя, связывает ему крылья — и сказывается на… В общем, сказывается на… К счастью, ошибки — это значительная часть учительской профессии. Обычно большинство занятий — в той или иной степени неудачи. На этих неудачах, от неудачи к неудачи, как от урока к уроку — и выстраивается школа. В школе набитых шишек — что в сосновом бору. А что за лес без шишек?

Дисциплина

Особых ожиданий относительно дисциплины у нас не было. Мы понимали, что первые несколько месяцев на площадке будет царить хаос. Допускали, что выбранная нами форма обучения может и через несколько лет со стороны казаться беспорядочной, разорганизованной.

Пришедшему в НОС на минуту ли, на целый день, наверняка покажется, что в школе кутерьма, кавардак, что кругом одно дуракаваляние да ничегонеделание. Что дети ходят и стучат друг по дружке баклушами. Всё так. Всё это есть. Но при этом те же самые дети занимаются, придумывают свои проекты, обсуждают школьные дела. Привыкнув к формату, нащупав рабочие границы, ребята находят и делу час, и время потехе.

О вопросе дисциплины наши учительские мнения расходятся: кто-то считает нынешнее соотношение работы и отдыха допустимым, кто-то хочет большей серьёзности и усидчивости от детей, кто-то и вовсе говорит о строгой дисциплине. С дисциплиной в школе есть проблемы. Ясные рабочие дни, полные открытий и интересных дел, сменяются днями беготни и безделья (такой день попадается на каждой неделе). Но значит ли это, что безумных дней не должно быть? И разве не бывает такого же колобродства в обычной школе? И кто сказал, что его там меньше?

Конфликты

Тут всё ожидаемо. Конфликты в школе есть. Обычно это мелкие стычки между младшими ребятами, которые чего-то не поделили, о чём-то не договорились. Но крупных драк и затянувшихся горячих войн нет. Нет формирования группировок вокруг физически более сильного. Нет аутсайдеров — ну правда, ни одного. У каждого ребёнка есть свой голос.

Быт

Въехав за три дня до начала учебного года в дом, в котором раньше находилась ферма, мы понимали, что от бытовых проблем, мягко говоря, не скроемся. И действительность здесь на все двести процентов оправдала наши ожидания. То крысы пробегут по участку — надо заводить кошку. То домофон от калитки сломается — чиним домофон. То повара начинают работать недобросовестно. То баню нужно переделывать в рабочее помещение. То разбираться с грязью на участке, возникшей то ли от сентябрьских дождей, то ли от игр морковок. То снова сломается домофон… Это всё не новости, понятное дело. Бытовые проблемы случаются всегда и у всех, но это важная часть школьной жизни, и не говорить о ней не получается. Сейчас, к примеру, для нас остаётся актуальной организация общего рабочего пространства в школе. На данный момент у нас практически нет мест для хранения материалов, работ и пр. Это доставляет неудобства и детям, и взрослым. Практически никто не знает, где что должно лежать. Над решением этой задачи мы и думаем в последние дни.

Правила

Детям нравится сочинять правила, мы знали это. Всем нравятся правила. С правилами всё правильней и правей. И с первых же дней ребята принялись предлагать, обсуждать, отвергать, голосовать, спорить, переголосовывать, принимать и отменять. К концу первой недели у нас уже был составлен основной корпус школьных правил, который мы впоследствии неустанно и беспрестанно обновляли.

Что интересно, поначалу дети тащились чаще от запретительных правил из серии «Не шуми», «Не лезь», «Не ходи», «Не списывай», «Не кричи». Доходили порой до абсурда. Например, кто-то предлагал запретить разговаривать в учебное время, с десяти до двух. Или запретить бегать.

И ещё у нас была долгая, длиной в несколько дней, дискуссия о необходимости наказаний. Многим очень хотелось наказаний, всерьёз хотелось. И для этого ребята предлагали ввести должность полицейского.

Постепенно, как мне кажется, и разговоров о наказаниях, и запретительных предписаний стало меньше. На общем сборе за полтора месяца мы не разобрали ни одного случая нарушения правил.

Нарушения — это слабое место любого правила, конечно. Конечно, если правило есть, оно будет нарушаться. И часто дети забывают о правилах и преступают то, что обычно преступают в подобных случаях… Дети честно на одном из сборов признались, что почти никто не помнит всех наших правил. Хотя их немного — около тридцати.

Основные правила соблюдаются, мы постоянно напоминаем о них друг другу: дети детям, взрослые детям и дети взрослым. Если же мы замечаем, что правило не работает, то разбираем причины того на сборе и корректируем правило либо отменяем его. Так было, например, с расписаниями дежурств. Никто не соблюдал графиков, невзирая на все возможные агитации со стороны взрослых. Впрочем, сами взрослые тоже не особо горели желанием дежурить. Мы отменили дежурства — совсем. И решили, что теперь каждый убирает за собой повсюду сам.

Расписание и планирование

Мы предполагали, что не будет чётких границ между уроками. В течение своего часа учитель с детьми сами будут решать, когда им начинать и когда заканчивать занятие. Кроме того, мы, учителя, договорились между собой быть пластичными, подстраиваться друг под друга, прикрывать. Час — это время, когда дети находятся в компетенции одного преподавателя. В следующий час они переходят под эгиду другого. Если одному преподавателю нужно чуть больше времени, если дети увлечённо работают, другой ждёт. Если с одним преподавателям ребята работали в помещении и устали сидеть, другой может провести с ними занятие на улице. Или готовить что-нибудь на кухне. Или посвятить время занятия развивающей игре — чтоб дети смогли перегрузиться.

Поскольку население НОСино невелико (около сорока человек детей и пяти-семи взрослых с ними), эта схема начала работать. Она оказалась довольно комфортной для участников среды. Но при этом не могли не возникнуть проблемы, накладки. Всё-таки пластичность и готовность к постоянной перестройке, импровизации требует дополнительных сил. Учитель в любой момент времени должен быть готов начать с детьми, условно говоря, «беседовать» на любую тему. Затеять любой проект. Главным его качеством здесь становится не умение дать (о, этот насильственный глагол!) знания, а тонкий слух, способность чувствовать настроение детей, быть с ними на одной волне.

Вполне предсказуемо, что человек не может постоянно находиться в таком состоянии. Все мы зависимы от настроения, состояния здоровья, погоды, других людей, Меркуриев в Венерах и Венер под Юпитерами. Да мало ли от чего мы зависим! Поэтому не всегда преподавателям удавалось настроиться с детьми на их волну. А иногда нужно даже большее — настроиться вместе с детьми, которые плавают по разным морям. Это, разумеется, сказывается на гладкости и плавности работы. Нередко случалось, что творческий процесс, именуемый обучением, у нас превращался в урок, в смену уроков: урок за уроком идёт и уроком погоняет. Именно по этой причине — от невозможности почувствовать другого, настроиться со всеми на единый лад.

У нас был замысел активно затевать проекты, которые на чиновничьем кукаречьем называются междисциплинарными. Жизнь не дискретна, и гораздо естественней и эффективней разбираться с разными науками и темами в комплексе. Так лучше понимаешь связь вещей и суть явлений. Эта инициатива реализовывалась на площадке несколько раз, но гораздо реже, чем хотелось бы и моглось.

Ещё одна сложность, с которой мы столкнулись при построении дня — постоянные смещения времени занятий и накладки времени отдыха одних групп на время работы других. Сложно сконцентрироваться, когда в соседней комнате бегают и веселятся. Мы приняли правило тихих часов: в учебное время не мешать другим, не кричать, громкие игры выносить во двор, — но оно помогло лишь частично: правило правилом, но чтобы научиться контролировать себя, детям (да и взрослым) нужно время. И нужна более чёткая организация дневного графика, чтобы все участники среды могли ориентироваться во времени, понимали, когда с кем и что они делают. Организация не в планах, не в голове — мы не собираемся вводить звонки и перемены, хотя об этом разговоры шли, — а на деле, более строгое соблюдение временных границ. Разделение времени на время работы и отдыха. Пространство дома, в котором НОС живёт в текущем году, не позволяет создавать широких зон для уединения, отдыха, перезагрузки. А когда подводит пространство, его работу берёт на себя время, поэтому мы сейчас так озабочены построением оптимального графика.

Участие родителей

В отличие от многих альтернативных школ нашего спектра, мы в НОСе планировали активно привлекать родителей к работе. Новая образовательная среда потому и называется средой, что призвана вовлекать в себя всех участников процесса. Мы считаем, что родители в процессе обучения играют более важную роль, чем учителя. Обучение начинается (должно начинаться) в семье, в ней же оно продолжается (должно продолжаться). Именно семья оказывает наибольшее влияние на формирование личности человека (должна оказывать) до определённого возраста. Впрочем — нет — не до определённого возраста, а всю жизнь: полноценная жизнь человека ведь немыслима без семьи, как немыслима она без общества, воздуха и цвета.

Поэтому мы намеревались привлекать родителей к участию в занятиях, предлагать им в среду рассказывать детям о себе и своей работе, собираться сугубо родительской компанией раз в месяц не для того, чтобы обсуждать вопросы школьной жизни, а так, просто, вообще, чтобы поговорить об образовании, его целях, о фильмах, связанных с образованием, книгам, горячих статьях, актуальных новостях.

Но, к сожалению, на данный момент, родители у нас остаются не вписанными в контекст НОСовой работы. Их участие в большинстве случаев ограничивается решением вопросов быта или организацией мероприятий. Что, безусловно, немало (не могу не похвалиться тем, какие у нас замечательные родители!), но нам бы мечталось, чтобы сотрудничество, взаимодействие и сосуществование стали более тесными.

Аттестация

Вопрос аттестации — горячий вопрос. Все мы понимаем, что учимся не для бамашки, а для себя, что обучение — это не для будущей жизни (не только для будущей жизни), но, в первую очередь, здесь и сейчас, что детство — счастливая неповторимая пора и всё такое. Но мы все беспокоимся, волнуемся или даже боимся аттестации. Нас пугают неблагозвучные аббревиатуры, пусть они даже маячат где-то далеко, в конце года. Нас страшит флёр, реющий вокруг этих аббревиатур. Нам мерещится ответственность за будущее ребёнка, нам мнится, что из-за нашей лояльности, либеральности или нерадивости ребёнок завалит решающие экзамены своей жизни, а вместе с ней и всю жизнь. Я не понимаю, по какой странной логике, но мы — взрослые и опытные люди — верим в это. И, приходя в школу, мы первым делом задаём вопросы об аттестации — какими бы неформалами мы ни были.

НОС заключил договор от лица каждого ребёнка с питерской школой дистанционного обучения. В течение года дети могут сдавать переводные экзамены по любому предмету — в любое время года. Нам эта модель показалась очень удобной: когда конкретный ребёнок чувствует себя готовым, он заходит в личный кабинет, выбирает экзамен и сдаёт его. Перед нами не стоит задачи сдать экзамен на высший балл — просто потому что мы не верим в баллы. Экзамен нужно сдать для перевода в следующий класс, это неизбежность, необходимость — и мы сдаём. В этом заключается наша цель.

Задача каждого из учителей, ведущих свой модуль (точные науки, естественные науки, искусство, иностранный язык, родная речь), — отслеживать работу каждого из учеников в соответствии с маршрутными листами. Обнаруживать слабые места и помогать ребёнку, направлять его, если он нуждается в помощи. Вести вперёд, если человек заинтересован и делает успехи в работе.

Не считая вопрос аттестации в первой четверти ключевым и сосредоточившись на создании самой среды, мы только к началу второй четверти приступаем к воплощению в жизнь плана подготовки к экзаменам — или точнее: плана работы с маршрутными листами. Мы несколько больше времени потратили на вхождение в процесс, мы позже приступили к работе по планам, чем планировали, но для подготовки к аттестации нужно от недели до двух месяцев в зависимости от особенностей предмета и отношения к нему ученика. Поэтому я не сильно погрешу против истины, если скажу, что в работе над аттестацией и планами обучения мы идём по графику — ну почти по графику. Нашей задачей до рождественских каникул является организация работы по маршрутным листам в рамках занятий. Это, пожалуй, важнейшая цель на следующие два месяца.

Автор: Виктор Цатрян, директор школы НОС, учитель русского языка и литературы, писатель, поэт, участник панельной дискуссии организаторов семейных школ на фестивале семейного образования #программа_премия_со2016ка и литературы, писатель, поэт

Источник


Виктор Цатрян примет участие в дискуссии с организаторами семейных школ, где будут представители недавно открывшихся семейных клубов и школ и их опытные коллеги. Они вместе обсудят проблемы, с которыми сталкиваются семейные и альтернативные школы и попытаются найти пути решения.

Билеты на фестиваль и полную программу ищите на сайте semeynoe.com/awards.
Фестиваль – это лекторий для родителей, обширная программа для детей и маркет познавательных товаров. Самые эффективные и интересные методики для обучения в семье и применения в альтернативных и семейных школах – все это на зимнем фестивале журнала “Семейное образование”.
Фестиваль пройдет 10 декабря в КЦ ЗИЛ с 11.00 до 18.00
comments powered by HyperComments