Если образование настоящее, оно творческое

Сегодня трудно найти родителей, которые бы не знали, что «примерно к семи – восьми годам у детей меняется ведущая деятельность с игровой на учебную». Формулировка как будто вполне понятная и неспециалистам, но если без «как будто» – правда, понятная? Все в курсе, что такое «деятельность» и как распознать, где она, а где просто игра или имитация? Действительно ли всё так и происходит — ребёнок пошёл в школу и автоматически перестал играть, начал с интересом учиться? Анатолий Сторожев поспорил с возрастной психологией и рассказал Ольге Балашовой, зачем учить детей осмысленному чтению.

Анатолий Сторожев – создатель Лаборатории целостного образования, разработчик инновационных образовательных проектов, папа с опытом семейного обучения собственных детей.

— В чём вы видите цели начальной школы вообще и по чтению в частности?

— Два смысла вижу. Первый – не отбить интерес к развитию и обучению. Я глубоко верю Татьяне Черниговской, которая утверждает: единственное, что мозг умеет делать, это учиться. Его не надо к этому мотивировать. Но мы создали какие-то чудовищные условия, чтобы отбить у детей эту естественную потребность. Если уже третьекласснику сказать, что сегодня уроков не будет, он обрадуется.

Второе – дать надёжные инструменты, чтобы учиться было не только в радость, но и достаточно легко. Есть эффективные технологии, которые КПД учёбы увеличивают, но их в школе не используют. Это техники запоминания, которые позволяют обходиться без зубрёжки.

— Какой навык ребенок должен освоить к концу начальной школы?

— Навык осмысленного чтения. И главное – это, конечно, увлечённость, так чтобы он мог подсесть на книгу, чтобы возникла очередь на книжки, которые хочет прочитать. Мы такого умеем добиваться.

— У вас есть понимание, для чего это нужно им, детям? Психологи говорят, что очень много информационного шума, поэтому дети не будут читать и не читают, заставлять не надо. Чем эта увлечённость поможет дальше?

— Смотрите, что такое литература? Как минимум первое: разные схемы поведения, понимания, это человеческий опыт, который нигде больше не увидишь.

Второе – эмоциональный интеллект. В диалоге с героями читатель получает такой опыт, которого в жизни можно и не получить. Каждое уникальное произведение – это уникальный опыт.

В-третьих, чтение – это, наверное, всё-таки не артикуляция символов на листе бумаги или на экране, это такой интеллектуальный труд, когда происходит встреча человеком: с собой, с автором, с другими людьми, и приходит понимание. Это фундамент личности закладывается. И на уровне ценностей, и на уровне убеждений и на уровне каких-то элементов картины мира будущей.

Я считаю, что чтение вообще ключ к личностному развитию. Я ретроград, наверное, не верю в компьютерное воспитание. Мне кажется, те проблемы, которые сегодня в обществе возникают, во многом из-за того, что ребята перестали книги читать. Дети много кружков посещают, секций, заботливые родители везде их возят, куда-то пристраивают. Нагрузка огромная. Потом они приходят в класс и вдруг выясняется, что появилось полное отвращение к обучению.

— В каком возрасте начинать учить читать осмысленно?

— В тот момент, когда ребёнку интересна книга. Не умея читать можно уже начинать копаться в смыслах.

— То есть чем раньше, тем лучше? Не ждать, пока сам спросит?

— Конечно. Сочинять вместе с детьми какие-то затейливые истории. Пока совсем маленький, просто читать ему. «Сказка о царе Салтане», «Конёк-горбунок» – там такие ритмы зашиты, что перевода не требуется, ребёнок воспринимает их интуитивно, на физиологическом уровне даже родными ритмами пропитывается. Потом ребёнок начинает вопросы задавать и модель поведения вырабатывать. Тут уже без «Теремка», «Колобка» и «Курочки Рябы» не обойтись, надо уже со смыслом начинать работать.

— Что делать родителям, если они понимают внезапно, к концу второго-третьего-четвёртого класса – ребёнок не умеет читать осмысленно. Куда им бежать?

— Устраивать домашние чтения, рассказывать: я сегодня прочитал вот это. Я помню отлично, как у нас в семье это было, когда старший брат приходил и мы читали чуть ли не запрещённый «Один день Ивана Денисовича». Для меня это было потрясением. Даже с небольшими обсуждениями что-то просто прочитать можно. Кто-то говорит: «Я не люблю классическую музыку». «А ты её слушаешь?» – «Нет, но я её не люблю». Здесь так же. Ухо должно привыкнуть к работе со смыслами. Человек должен приловчиться с ними работать.

— Как родителю понять, что ребёнок читает не осмысленно?

— Если нет вопросов, скорее всего, читает механически. Бывают психологические зажимы: вопросы есть, но не хочет задавать. Но чаще всего в пять-шесть-семь лет у родителей не боятся спрашивать. Внимательно наблюдать, участвовать, разговаривать с ребёнком. Единственное, я советую родителям не замещать своей активностью детскую. Особенно это характерно для ответственных родителей: «Что ты сидишь, давай ответ!» Нетерпение такое. Как Соловейчик говорил, это неправильно, когда мы каждые пять минут зёрнышко выкапываем, смотрим проросло – не проросло. Нужно доверие и терпение.

Фото из архива Анатолия Сторожева

— Вы учите разных детей. Есть ли разница в методах, когда работаете с малышами, с начальной школой и с детьми постарше.

— У нас, строго говоря, методов почти и нет. Всё на ходу сочиняем, изобретаем. Я по своему же курсу не могу работать и пять минут, укладываясь в методическое описание – ситуации разные, дети разные. Результаты всё равно хорошие получаются, но мне так комфортнее и мне кажется, что и детям так комфортнее – не идти строго по программе, а иди от ситуации.

Конечно, какие-то особенности нужно учитывать. Больше индивидуальные, чем возрастные. Чем дальше работаю, тем больше сомнений у меня в правоте возрастной психологии.

— Даже так?

— Ну вот столько исключений, ломающих представления. Я видел пятилетнего ребёнка, который очень ответственный, может уже сам учиться, вопросы задаёт, живой абсолютно. Он, конечно, больше любит играть, чем учиться, но при этом учится колоссально эффективно. И я видел 11-летних детей, которые как пятилетние. Я не знаю, мне кажется, настолько условны все эти градации.

— Считается ведь, что в начальной школе ведущая деятельность меняется с игровой на учебную. А у подростков общение уже на первом месте.

— Если это так, то смотрите: ведущая – учебная деятельность. Она меня ведёт и я понимаю, что основной смысл моей жизни сейчас – учиться. Это у какого процента детей сейчас можно увидеть? Ни у кого. Я хочу за зиму написать книжку «Ученик в поисках смысла», в параллели великой книге «Человек в поисках смысла». В ней Франкл показывал, за счёт чего люди выживали в тяжелейших условиях концлагерей – те, кто хоть на некоторое время терял смысл, уходили из жизни. Хоть какой-то смысл надо зацепить, чтобы просто выжить физически. А в школе какие шансы есть у ученика, за какой смысл зацепиться? Ну, пообщаться с друзьями, это понятно. В футбол сыграть после уроков – тоже понятно. Но на уроке какой смысл? Вот эти особенности царства цветковых – это что душе даёт?

Я не говорю, что это не надо, я то ретроград, считаю, что надо как раз. Но с какой стороны к этому подойти, чтобы это стало надо? Не нам надо, не заместить опять своей активностью и сказать ребёнку: «Тебе это важно». Я это нам, взрослым, предлагаю на себя примерить. Представьте, что к вам подошёл авторитетный для вас человек и сказал: «Слушай, друг, ты в течение ближайших 11 лет будешь шарикоподшипники изучать». Вы говорите: «С какой стати, зачем мне вообще это нужно». Он вам объясняет: «Весь мир на шарикоподшипниках, машины, поезда, самолёты, везде, как ты можешь без этого жить. Через 11 лет, имей ввиду, будешь экзамены сдавать!» Тоска! Чаще всего наши гольфстримы и таблицы умножения – это такой же шарикоподшипник для ребёнка.

— Тут тонкий момент. Мы же не можем их отпустить совсем, они же не знают, что им нужно. Как дать нужное?

— Нужно и не бросать, и не назидать. Это творчество, третий путь. Оно не методично, всегда индивидуально. Ищешь решения с ребёнком, мучаешься и не находишь, потом вдруг находишь. Если образование настоящее, оно творческое.

— Так, возрастная психология неправа. Тогда, по вашему опыту, какая деятельность ведущая у начальной школы, не берём подростков?

— Возможно, это моё заблуждение насчёт психологии. Но, смотрите, нужно разбираться с понятием деятельности. Сидит ребёнок играет, это игровая деятельность? Нет, конечно, он просто играет.

— Ну если мы берём процесс в конкретный момент, то, конечно, нет. А если постоянно этим занимается, то можно сказать, что и деятельность.

— Может да, а может и нет, тут нужно смотреть. Когда Эльконин с Давыдовым в массовую школу пошли с целью изучить учебную деятельность, получилось как у Капитана Врунгеля: «Старший помощник Лом, измерьте температуру забортной воды. – Температуру забортной воды не удалось измерить ввиду отсутствия таковой». И так же здесь. Они пришли учебную деятельность измерить в школу, а её нет. Дети сидят за партами, выполняют задания, урок идёт, учитель что-то рассказывает. А деятельности нет. Потому что деятельность – это что. Первый блок: целеполагание, мотивация, осмысление. Второй: сами действия, направленные на материал, продукт, с помощью определённых средств и способов деятельности. Третий блок: контроль и оценка. И четвёртый – рефлексия. Что из всего этого принадлежит ладно бы ученику, учителю хотя бы?

— Оценка разве что.

— Понимаете, а ученику? Ему и оценка с контролем не принадлежат. Только сами действия. То есть деятельности априори нет, а мы говорим – она ведущая. Это обман, массовый гипноз. То есть какая у него деятельность? У большинства продолжается игровая, они играют в школу, если послушные ученики. Или играют в хулиганов, или ещё во что-то. Потом переходит это всё в общение подростковое. А учёба мимо.

— Последний вопрос. Зубрёжка работает?

— Нет, это неинтересно и неэффективно. Я посмотрел в Википедии: 130 лет назад изобретён метод интервального повторения. Вспомнили про него лет через 60 и потом периодически вспоминали. В последние десятилетия он уже в массовую практику входит на курсах иностранных языков. Секрет очень простой: повторять материал нужно перед забыванием. Условно говоря, за пять минут до того, как забыть его.

Представьте, мы бы с вами сейчас выучили столицы латиноамериканских государств. Когда мы бы начали это забывать? Минут через 20 уже. Это значит, что максимум через 20 минут нужно первое повторение. Второе повторение надо делать не через 20 минут опять – это бесполезно, ещё будешь помнить с прошлого раза. Второе повторение лучше часов через 10 –12 или через сутки. Скажем, на следующее утро, проснулся и ещё разочек пробежался, не давая памяти вытеснить информацию. Следующее повторение, допустим, через неделю. И в зависимости от индивидуальных свойств памяти и от качества материала, от четырёх до семи повторений обычно требуется, чтобы на всю жизнь запомнить.