Если делать только то, что приятно, воля хуже тренируется

Юлия Изотова, директор по продуктам компании Смарт Трек, практикующий тьютор, автор трех тьюторских технологий и программы Tutor Skills. Спикер нашего саммита «Началка за год».

– Кто такой тьютор и кому он нужен?

Тьютор нужен человеку в определённых ситуациях. Когда трудно выбрать, когда он запутался и не понимает, про что он в жизни. Эти ситуации, как ни странно, бывают не только у взрослых, но и у детей. Ребёнок, который идёт в школу, задает себе вопросы: «Почему я иду туда? Что я там буду делать? Зачем мне это нужно?» И эти вопросы не всегда звучат вербально. Бывает, что ребёнок начинает капризничать, много болеть – это может означать, что он не понимает, почему его жизнь занята этим, а не чем-то другим.

Ещё тьютор нужен в ситуации, когда общий универсальный путь не подходит. Когда человек попадает в пространство, где нормы изменились и в них надо освоиться. Это тоже бывает и у взрослых, и у детей.

И конечно, ключевое – тьютор помогает перейти в режим самообразования. Он помогает выйти из поезда, в котором едут все, сесть за руль собственной машины и поехать персональным маршрутом. Кто-то поедет по бездорожью, кто-то по шоссе, но главное, что человек сам управляет движением. Чтобы пересесть, нужно и проделать определённую интеллектуальную работу, и собрать новые средства.

– С какого возраста можно «сажать у руля» ребёнка?

Очень хороший вопрос, в нём же и ответ. Вы же не посадите ребёнка за руль настоящего автомобиля? Есть навыки, которые нужно поэтапно осваивать с раннего детства. Всё, что связано с самодвижением, востребовано в школе. А значит, уже в дошкольном возрасте нужно осваивать элементы культуры выбора, культуры авторского высказывания, культуры вопрошания. Но, безусловно, про самостоятельное движение ребёнка речь долго не идёт.

– Чем отличается, если отличается, работа тьютора с детьми в начальной школе и в средней школе?

Есть разница в задачах и в средствах работы. В задачах: в первую очередь важно помочь ребёнку освоиться в позиции ученика. Когда он в первый раз попадает в системное образование, где есть какая-то неизвестная ему логика и нормы, которые должны помочь ему быть успешным, но он их не присвоил, с ним никто это не обсуждает и этому не учит. Все считают, что ребёнок освоится волшебным образом. Но персональное восприятие всё очень криво упаковывает и ребёнку трудно учиться. Он испытывает трудности там, где мог бы их не испытывать.

Есть же нормы железобетонные, неизменяемые. Есть условные, которые можно изменять. И есть нормы, которые если не объявили, не закрепили и не удерживают – их никто не соблюдает. Важно показать ребёнку все три типа норм и научить работать с ними. Тогда он будет в обучении как рыба в воде: понимать и объективную реальность и субъективную. Ведь чтобы устанавливать свои нормы и корректировать чужие, нужно основание, ответ на вопрос «почему так, а не иначе».

Начальная школа – это период обострения любопытства к миру и поиск стойкого интереса, который на длинный период будет сильной мотивацией, чтобы с утра вставать с кровати и преодолевать трудности. Ещё интерес помогает на первых порах формированию воли. Воля как мышца прокачивается в школе очень хорошо.

А всё, что касается средней школы – это социальные деятельностные пробы себя в разных моделях поведения, в разных способах мышления, в разных ситуациях. Важно узнать, чем будут отличаться урок, если его ведёт учитель, эксперт, исследователь, организатор, друг, или тот, кто поддерживает тебя в твоём проекте. Важно экспериментировать, в том числе в преодолении границ предмета, возраста, учреждения. Пробовать разное, сталкиваться с новым и в этом столкновении обнаруживать новое как новое, другого как другого, себя как себя. То есть все эти эксперименты должны оставлять следы в виде знания про себя и про мир. И эти знания накапливаются.

Если говорить об инструментах: чем старше человек, больше можно использовать в работе абстрактные средства. С дошкольниками работа всегда очная, много опосредованных форматов. Чем старше человек, тем больше абстрактных средств доступно. Со старшими детьми можно работать в скайпе, никуда не выходя, и получать значительный результат.

– Хочу вернуться к позиции ученика. Расскажите, пожалуйста, подробнее, что это за позиция и как она осваивается.

Смотрите, образование неоднородно. В нём доступны разные пространства. И в разных пространствах есть позиции, которые уместны и неуместны. Например, очень глупо входить в учебное пространство – именно учебное, не образовательное, где ты можешь получить навык, – входить исследователем или автором, заниматься там самоопределением. То есть использовать не по назначению.

Каждое пространство, если оно грамотно выстроено, даёт заранее известный результат. Что это за пространства – те, где известна норма и способ её достижения. И важно научить ребёнка идентифицировать пространства: где позиция ученика наиболее продуктивна, где позиция исследователя более продуктивна.

Итак, первое пространство – учебное. Второе – то, где можно увидеть многообразие возможных норм и исследовать поочередно их разнообразие, прикладывая к себе, находя наиболее близкое. Это позиция исследователя. Там очень важны критический взгляд, умение увидеть разности и много чего ещё. А третье пространство – то, где возможно авторское действие, создание уникальности. Когда известно, что до этого сделали другие, и появляется потребность на этом материале создать что-то своё.

Одна из задач начальной школы – освоить ученичество. Ребёнок, который не умеет нормально общаться с учителем или в этой позиции себя некомфортно чувствует, когда ему дают задания, начинает возмущаться, спорить. И тогда ему гораздо труднее даются знания, которые другие получают и щёлкают как орешки. Тот, у кого нет проблем с ученической позицией, быстрее выйдет в исследование, чем тот, кто всему сопротивляется.

– Как научить ребёнка различать эти пространства и помочь освоить роль ученика? Справится с этим родитель сам?

Такой вопрос часто возникает как раз в среде, где много детей на семейном образовании. Важно знать ,что начальная школа – это период, когда ученичество естественно для ребёнка, ему нравится быть учеником. Если родители ничего не напутали и лишнего не напихали ребенку, ему должно нравиться.

– Если уже случилось, что напутали, напихали, что делать?

Поместить в среду, где пространство выстроено, где ребёнок может увидеть и получить позитивный опыт ученичества, и уйти. Отдать в семейную школу, например. Мама не может быть учителем всего на свете. И для ребенка это очень важный опыт – видеть разные образцы и с ними взаимодействовать. Если по какой-то причине так случилось, что применяется стратегия «знания не важны, важно, что он сам их выбрал», и главный принцип «ребёнку интересно-неинтересно» – очевидно, что у родителей не хватает образовательных компетенций. Они не до конца понимают, какая эволюцию должна происходить в процессе обучения. Взрослея, ребёнок неизбежно проходит разные этапы, от приятно к неприятно, от нравится к не нравится, а потом выбираю-не выбираю, следую-не следую. И застрять в раннем детстве в приятно-неприятно – это очень низкий уровень образовательной готовности. Есть опасность обеднить жизнь ребёнка и закрыть ему доступ продуктивно работать с большими учителями.

– Это готовый ответ на вопросы, которые нам часто задают: «Что делать, если ребёнку что-то не нравится, как его потом заставить в старших классах учить? Когда он вырастет, как он будет учиться или делать то, что неинтересно?»

Мне кажется, отдельный блок нужно делать и разбирать эту тему с родителями. У родителей очень много обязанностей, а ребёнку не дают возможности соприкоснуться с настоящей реальностью, даже в семье у него зачастую нет того, что он должен. Должествование и умение с ним взаимодействовать – это обязательный этап взросления. Татьяна Черниговская говорит, что именно в проблемной ситуации, в ситуации-тупике, когда приходится делать усилие, выстраиваются сложные нейронные связи. Кто-то может удерживать многообразие нелинейных процессов, а кто-то впадает в истерику и в ступор. А ведь это просто нейронные связи – либо вы их выстроили, либо нет. Дайте ребёнку многообразие проблемных ситуаций и сложностей в жизни –учебных, бытовых, преодолевая которые он нарастит себе мышцы другого типа. Потому что этими мышцами ему всю жизнь думать, решать разные задачи. Если делать только то, что приятно, проблемных ситуаций меньше, воля тренируется хуже, нейронная сеть слабее, представление о себе более инфантильное. И потом мы имеем дело с ребёнком, которому тяжело жить в этом мире.

– То есть, забирая ребёнка из школы ради того, чтобы сделать ему хорошо, мы делаем хуже?

Я бы не стала говорить именно про отказ от школы – у всех разные основания, иногда это очень правильное решение. Тут вопрос шире. Мне очень понравился один из семинаров, на котором я была этой осенью: как найти кружки, которые добавить в жизнь ребенка. И автор сделала уникальный ход: она попросила родителей вспомнить, что из их школьного опыта и занятий помогло им стать такими, какие они есть. И удивительно, но наибольшую ценность для людей, среди воспоминаний о спортивных и музыкальных секциях, имели воспоминания про ситуации на улице, когда человек был без наздора взрослых.

Есть ряд личностных изменений, которые никогда не случатся у ребенка, если он не прожил сумму ситуаций, где оказался без надзора взрослого. Всё наше поколение имело возможность быть без надзора. Мы приходили сами домой из школы, организовывали себе обед, покупали восьмеринку чёрного хлеба. Новому поколению приходится делать образовательное усилие, потому что естественным образом они оказались в более безопасном и более подконтрольном взрослым мире. Они без надзора и без поддержки почти не оказываются, а значит, всё, что «само» формируется с большими трудностями.

Если вам не удалось найти кружки, в которых ребёнка под присмотром грамотного педагога ставят в трудные, но учебные ситуации, задумайтесь, где у ребёнка может быть практика самостоятельного ответственного действия. Чем раньше задуматься, тем лучше. Пока ребёнок маленький, можно идти аккуратными безопасными шагами. Если этого не сделать, то подросток всё равно окажется один, но у него не будет личного опыта. У таких детей личностный потенциал, способность в ситуации риска и неопределенности быть адекватным: не сходить с ума, не впадать в истерику, не замыкаться в себе, действовать – намного ниже. В этом смысле бабушки с безопасными дворами, деревеньки, лагеря, где знаешь, что все люди хорошие, но все сквозь пальцы приглядывают, чем там дети занимаются – это просто золотые места, их надо копить, холить, лелеять.

– Как тьютор может помочь родителям в ситуации, когда нет условий для такого «проблемного» развития?

Тьютор – тот, кто может прийти, объективировать, то есть «сделать фотографию», остановить реальность и разбудить внимательность: что есть в образовательной ситуации ребенка, каких активностей достаточно, каких нет. Что можно сделать, чтобы цепочку образовательных ситуаций скорректировать. Что внести в повестку дня, а что минимизировать. Если ситуаций, предельно подконтрольных, регламентированных очень много – их надо минимизировать. Если ситуаций, в которых необходимость высказывать своё, делать своё, ни на что непохожее, мало – нужно их создавать. Снова и снова говорю, что программа – это не сумма предметов, а сумма образовательных ситуаций, которые случаются. Они наиболее значимы с точки зрения развития мозга, личностных способностей, метакомпетенций.

Есть хорошее упражнение: проанализировать, что вас сделало сильным и успешным, выписать список из десяти основных событий. И посмотреть: когда вы создаете систему занятости своего ребенка – как то, что было ценно для вас, может найти отражение в жизни ребенка? Даже то, как появляется кружок в жизни ребенка – это обычно очень деструктивно-насильственная история. Лучше всего помогать ребёнку выбрать занятие и при этом показывать свои ценности и ставить рамки, внутри которых он свободен. Например, вы решаете, что спорт – это важно и он должен быть. Определяете ваши финансовые и географические ограничения и дальше даёте выбор ребёнку. Но не выбрать что-то нельзя и менять часто нельзя. Это идеальная ситуация, когда и граница определена и внутри есть свобода для своего.

– Получается, хочешь-не хочешь, а вектор задаем мы.

И ребенку в этом комфортно. Он видит, что взрослый готов отвечать за него в какой-то части и готов взять на себя ответственность за прокладывание границ. Если родители снимают границы и говорят: всё, как ты захочешь, ребёнку. Он, видя этот мир, думает: « Как ты, взрослая женщина, можешь доверять мне этот выбор, когда я такой маленький, а мне нужно принимать сложные решения, не имея никаких оснований для этого».

Мы часто ребёнка ставим в ситуацию выбора, где он выбор должен сделать, не имея никаких оснований или времени подумать. Это испытание и часто – непреодолимая трудность. Ведь не свободу мы даем. Свобода развивается на пустом месте. Мы пустое место не предоставляем: у нас уже все занято, забито. Вот этой пустоты звенящей, когда ты вынужден задать себе вопрос, что для тебя сейчас важно, чем тебе заняться – её практически нет.