Чистый язык. Как безопасно разговаривать о сложном

Помните, как в фильме «О чем говорят мужчины» герою Леонида Бараца воображаемые фашисты помогали разбираться во внутреннем мире? Когда нужно было ответить на жизненно важный вопрос, он представлял, что сидит на допросе и можно отвечать только правду. Если соврешь — расстрел. Дело в том, что мы уже знаем все ответы на неразрешимые вопросы, только они спрятаны очень глубоко в подсознании. Но что если бы у нас был ключ к подсознательному? Чтобы мы могли отследить источник внутреннего беспокойства или принять важное решение. И желательно без расстрела в случае неправильного ответа.

Светлана Шаповальянц

В 80-х годах прошлого века психотерапевт Дэвид Гроув разработал Чистый язык — набор вопросов, которые задаются в определённом порядке. Основное преимущество метода в том, что он не предполагает оценивания, советов, разъяснений от тренера, а даёт возможность клиенту самостоятельно описать проблему, а потом и найти наиболее подходящее решение. Сегодня метод применяют в психологии и психотерапии, бизнесе, обучении, рекрутинге, журналистике и других областях. Мы поговорили с одним из ведущих специалистов по Чистому языку в России Светланой Шаповальянц. Светлана — эксперт в области управления изменениями, обучения и развития лидеров, фасилитатор и профессиональный коуч с опытом более 2000 часов практики индивидуального и командного коучинга. С 2012 года член Международной Федерации Коучей (ICF). А еще — мама первоклассника Миши и член педагогического состава семейной школы «Дубравушка», где Миша учится.

— Как получилось, что вы решили вести сессии Чистого языка в семейной школе «Дубравушка»?

— Когда мы организовывали школу, мне хотелось сделать качественный, безопасный, эффективный и экологичный проект. Я, как человек, который много работает с командами, понимала, что у всех разное видение и противоречий будет много. Поэтому летом на самой первой встрече педсовета предложила сделать командные сессии. Алина Шарова (соорганизатор школы «Дубравушка» — прим. ред.) отнеслась к этому с большим энтузиазмом, и в октябре мы провели установочную сессию в Чистом языке. Коллеги поняли, что это такое, попробовали применять метод, вдохновились. Тогда я предложила обучать педагогов и родителей, и все согласились, позже ввели сессии и для детей тоже. И вот с ноября у нас уже прошло четыре сессии для взрослых. Я знаю, что все очень активно пользуются Чистым языком и дома, и на работе.

— Видны ли какие-то результаты? Педагоги и родители освоили метод?

— Я вижу, что появилось больше осознанности. Это заметно даже в родительском чате в WhatsApp: когда кто-то слишком драматизирует, другие обязательно вспоминают про Чистый язык и разряжают ситуацию. Мы научились безопасно обращать внимание друг друга на нездоровые эмоции. Я сама стала спокойнее реагировать на сложные моменты с педагогами, например, когда видно, что они устали или нервничают. Раньше такая ситуация меня бы сильно подкосила, было бы много лишних эмоций. Теперь мы можем экологично и из взрослой позиции общаться, быть бережными и не затрагивать слабые места друг друга. Если кто-то пытается впадать в роль жертвы, мы не позволяем ему оставаться в этой роли и в то же время не усугубляем его положение.

— Зачем детям Чистый язык? Они быстро его осваивают, уже применяют в общении?

— В нашей семейной школе только начали обучать детей Чистому языку, было всего два занятия. Дети очень быстро схватывают Чистые вопросы, начинают сами задавать их друг другу, они включаются в это как в игру. Моя задача на ближайшее время — не научить их Чистому языку, а погрузить в пространство, где их слушают и никак не оценивают. Если ученик в классе встает и уходит, я никак это не оцениваю. Если он не хочет отвечать, я никак это не оцениваю. Если кто-то отвечает слишком много, а кто-то мало, я делаю все возможное, чтобы сбалансировать это без оценивания и давления. Моя задача на будущее — научить детей переходить от отвращения к интересу. Очень часто, когда мы встречаем разницу в формулировках и взглядах, мы думаем — ооо, ты не такой как я, значит ты идиот. Я хочу научить Чистому намерению, чтобы они учились слышать друг друга и договариваться: «Скажи мне, как у тебя? Я с тобой не согласен, но мне интересно, как это у тебя. А у меня вот так. И когда у тебя так, а у меня так, что мы хотим, чтобы произошло?».

Однажды Миша мне сказал: «Один мальчик меня так бесит, я хочу ему врезать, чтобы он полетел». Раньше я бы отреагировала нравоучением: «Ну как же так, драться нехорошо». Теперь я использую Чистый язык. Мы поговорили и выяснилось, что ребёнок не отслеживает, что запускает это его «бесит», сам не понимает причины. Стали с этим работать — договорились, что он проведёт разведку, как шпион, последит за собой и попробует понять, откуда приходит раздражение. Потом учительница рассказала мне, что в тот день, когда Миша наблюдал за собой, он весь день был грустным. Оказалось, что когда он наблюдает за событиями и за своей реакцией на них, у него не запускается отвращение и раздражение к мальчику. Это начало диалога и пути к компромиссу.

— Чистый язык поможет детям самим стать более осознанными? Догадаются спрашивать не только другого, но и себя тоже?

— Чистое намерение помогает, прежде всего, как раз в осознанности. Помогает понять, что происходит со мной прямо сейчас, потому что я учусь быть в Чистом намерении к себе тоже. Когда я сделал ошибку, я не погружаюсь в состояние жертвы, а думаю: «Так, я сделал ошибку, интересно, почему это произошло?». Или: «Сейчас я хочу этого человека ударить, интересно, что он такое делает, что вызывает во мне такие эмоции?». Вместо немедленной реакции я даю себе возможность и время на оценку ситуации, такой безопасный шлюз, где я могу побыть с собой и быть другом самому себе.

— Есть ли дети, которые не восприимчивы к методу или протестуют, когда с ними пытаешься применить Чистый язык?

— Дети протестуют против неаутентичности.

— То есть, если они чувствуют фальшь, они протестуют в любом случае против любого подхода и метода?

— Они чувствуют намерение, дело даже не в фальши. Если я задаю вопрос про школу: «Как у тебя дела?», и сын понимает, что за вопросом кроется что-то ещё, что сейчас я опять начну спрашивать про того мальчика, которого он хочет ударить, или когда я внешне спокойно говорю про эту ситуацию, а сама думаю «Нет! Нельзя его бить! Какой кошмар, тебя выгонят из школы!!» — он не захочет ответить искренне. Когда он чувствует, что я принимаю все, что он говорит здесь и сейчас, что я это не оцениваю и не пытаюсь навязывать свою точку зрения, а интересуюсь им самим — он не будет протестовать.

Главное изменение, которое произошло с нами после того, как я стала использовать Чистый язык с ребёнком — Миша поверил, что я не пытаюсь на него повлиять. Раньше, как любой человек из корпоративного мира, я была таким скоростным поездом, который неумолимо тащит всех за собой. Сейчас я перестала тратить силы на ненужную борьбу. Мы стали больше смеяться и лучше слышать друг друга.

— Можно сказать, что Чистый язык помог вам улучшить контакт с ребёнком?

— Конечно, не только с ребёнком, вообще со всеми. И я стала лучше переключаться. Вот сейчас у меня на работе сложная ситуация. Но я прихожу домой, мы берем настольную игру, начинаем играть — и я вообще забываю, что там за проблемы на работе, Я живу в моменте «здесь и сейчас». И Мише уже не нужны мультики. Наш контакт явно улучшился, ему стало хватать меня, моего внимания.

— Последний вопрос, не связанный с темой Чистого языка: чего, на ваш взгляд, не хватает современной школе, а от чего, наоборот, можно было бы и отказаться?

— Мне кажется, нашей школе необходимо поменять саму структуру. Школа должна быть пространством возможностей, где ребенок учится принимать решения самостоятельно. Это пространство должно быть безопасное, экологичное, контролируемое, возможно, с тьютором или куратором, который будет подсказывать и помогать.

Однажды я делала с детьми на уроке простое упражнение — предложила им представить каждому слона и рассказать о нём. И когда они начали рассказывать свои истории, у меня было ощущение, как будто передо мной открылся космос, дышащий океан, столько энергии было в детях и в их историях. Наш мозг не может не учиться, дети не могут не хотеть учиться. И все разговоры о том, что дети сегодня не хотят учиться, вызваны тем, что ни один человек, особенно шестилетний, не может учиться, сидя за партой. Я, взрослый человек, не могу учиться, сидя за партой, мне нужно постоянно двигаться.

Получается, что мы как будто сажаем детей за пустой стол и запихиваем им невкусную и неинтересную еду. Естественно, дети будут плеваться и обляпываться. А мы должны накрыть для них стол и научить их выбирать, а потом и готовить самим то, что им нужно. Мы не знаем, что понадобится им через тридцать лет — мир слишком быстро меняется.

Узнайте больше о методе и посмотрите, как он работает в записях онлайн саммита «Как учиться эффективно. Практические инструменты».